– А знаешь, что самое страшное? – тихо спросил Бенедикт, зарываясь рукой в мои волосы. – Мне кажется, я с самого начала видел твои шипы. И просто не хотел это признавать. Думал, что все остальное в тебе стоит того, чтобы однажды о них порезаться.
У меня сжалось горло.
– И как – оно того стоило? – решила узнать я, едва дыша, хотя и знала ответ. Моя ложь разрушила не только нашу любовь. Она поставила под угрозу целую страну.
– Я не уверен, – тем не менее признал Бенедикт, сделав глубокий вдох. – Потому что эта остальная часть тебя теперь потеряна, и все, что мне осталось, – это кровоточащие раны.
– Я не потеряна, Бенедикт, – шепотом заверила его я, а по лицу между тем заструились новые слезы. – Я прямо здесь. С тобой.
– Я просто больше не знаю, кто ты на самом деле, – ответил он и заправил прядь волос мне за ухо. Потом положил ладонь на мою щеку и нежно погладил большим пальцем. – И как бы ни звучал ответ на этот вопрос… той Флоренс, которой ты была в моих глазах, больше не существует.
После этого я больше не могла сдерживать слезы.
Они беспрепятственно потекли по лицу, из горла вырвался всхлип. Бенедикт гладил меня по вискам и волосам, а я с такой силой цеплялась за ткань его рубашки, что заболели пальцы.
– А знаешь, что еще хуже? – с трудом выговорила я, и слова было очень тяжело разобрать, так как горе и отчаяние грозили их размыть. – Я всегда считала, что делаю все это ради высшего блага. Но теперь эта страна в огне – из-за меня, – а мне абсолютно все равно. Единственное, о чем я думаю, – это ты.
Я не желаю ничего, кроме твоего прощения. Твоей ласки. Насколько эгоистичным может быть человек? Насколько сильно можно предать себя? Я даже не могу осуждать тебя за то, что ты больше меня не хочешь. Теперь я знаю, что все равно никогда тебя не заслуживала.
– Не говори так, – пробормотал он.
– Почему? – всхлипнула я. – Это ведь правда, не так ли? И ты наконец тоже это осознал.
– Поверь мне, Флоренс, я достаточно часто думаю и об обратном. Но это не значит, что это правда. Ты заслуживала меня, так же как и я заслуживал тебя.
И возможно, мы до сих пор друг друга заслуживаем. Но дело не в том, чтобы заслужить друг друга. Дело в доверии.
– А его у тебя больше нет, – опередила его я, шмыгнув носом. – Я знаю.
Бенедикт молчал. Ну конечно. Больше нечего сказать – уж точно не то, что я хотела бы от него услышать. И все же я отчаянно подбирала слова, чтобы продолжить разговор. Чтобы продлить этот момент. Вот только в голову больше ничего не приходило.
