Действия говорят громче слов, особенно когда они не предназначены для посторонних глаз. Лотер явно не слышал нашего разговора. Единственное, что он заметил, – это руку Бенедикта под моим платьем, и если в тот момент у него еще оставались какие-то сомнения по поводу наших отношений, то в тот момент они определенно развеялись. Наверняка он задал Бенедикту еще несколько неудобных вопросов о текущей ситуации в стране, но уехал всего через два дня после нашего ужина.
Так что по крайней мере на этом фронте проблем нет.
За прошедшую неделю я многое узнала о французской политике. Эта страна – ценный союзник Англии, хотя отношения с ней не совсем гладкие. Люди там жили не лучше, чем здесь, у нас, с той лишь небольшой разницей, что их королю на это наплевать. Несмотря на наличие хороших подходов – например, донорство крови там осуществлялось на добровольной основе и за вознаграждение, – реализация, похоже, работала не лучшим образом. В итоге люди всегда оставались в положении слабейших. К тому же во Франции, если вампир решит просто взять то, чего хочет, полицию это не сильно будет волновать.
Тем не менее эта информация заставила меня прокрутить в голове несколько идей о том, как сделать ситуацию в нашей стране более справедливой в этом плане. Возможно, эта преграда не так высока, как мы думали. Мне только нужно заставить Бенедикта или его советников выслушать меня. Правда, само по себе это, вероятно, будет сложнее, чем в принципе найти приемлемое решение.
Все это так раздражало. Если бы Валериан не разоблачил меня своим неудачным покушением, я могла бы нормально поговорить с Бенедиктом и поделиться с ним своими идеями.
Но теперь он даже не смотрел на меня, когда мы оставались наедине. А после инцидента с Лотером и вовсе стал вести себя так, будто я ядовитая.
При воспоминании о той ночи по моим щекам разливался жар. Мне становилось стыдно. Не за случившееся, а за то, что я действительно думала, будто это что-то изменит. Последние несколько ночей я часами лежала без сна, так как, несмотря ни на что, какая-то часть меня верила, что Бенедикт все еще может прийти в спальню и исполнить свои обещания.
Раздосадованная, я в очередной раз сунула руку в маленький бумажный пакет, который прихватила с собой с кухни, и высыпала горсть полуразмороженного гороха на грязь перед собой. Дюжина уток тут же набросилась на еду. Я расположилась на скамейке перед прудом, спрятавшись за кустами роз, которые сейчас уже отцвели, недалеко от королевской оранжереи.
