Услышав, что сын хвалится, как он будет управлять, когда станет королем, Георг пришел в ярость и попытался провести через Палату лордов и Палату общин билль о пэрах. По этому проекту предполагалось ограничить число мест в Палате лордов, и таким образом, когда принц стал бы королем, он не смог бы присваивать звание пэра новым людям.
Этот билль мог бы стать законом, если бы Уолпол не произнес в его опровержение такую блестящую речь, что все проголосовали против. Стенхоп и его министры уговаривали Уолпола вернуться в правительство, но тот стойко держался и уверял, что он занят перестройкой дома в Хьютоне и коллекционированием картин.
Кроме того, у него есть место в парламенте, и он вполне доволен ролью рядового парламентария.
Конечно, это была ложь. Уолпол, честолюбивый человек, знал себе цену и мечтал о власти, хотя, конечно, любил деревенскую жизнь (тут он не лукавил) и любил выпить с друзьями, разделявшими его вкусы.
Уолпол высказал Стенхопу свое мнение о ссоре в королевской семье. Она снижает престиж страны в глазах иностранных держав.
Вместо серьезных дел время растрачивается на пустяковые колкости и кухонные заговоры.
– Я вернусь в правительство, если состоится примирение между королем и принцем, – заявил Уолпол. – В противном случае об этом не может быть и речи.
Когда Стенхоп спросил, может ли он добиться этого примирения, сэр Роберт ответил, что попытается.
– Значит, у вас есть подход к принцу?
– О нет, – засмеялся Уолпол, – у меня есть подход к принцессе.
* * *Леди Каупер ворчливо заметила миссис Клейтон, что этот выскочка Уолпол просто узурпировал принцессу.
– В любой компании он всегда рядом с ней, – жаловалась леди Каупер. – Уже все это замечают.
– Все, конечно, понимают, – ответила миссис Клейтон, – что он пытается устроить примирение. Если кто-то и может это сделать, так только он.
– Я не доверяю ему. Уолпол всегда старается только для себя.
Но Каролина верила Уолполу. Ее самым страстным желанием было вернуть детей. С каждым разом она все горестнее прощалась с ними после недолгих свиданий.
Девочки замечали ее огорчение и утешали мать, говоря, что хотя они и разлучены с ней, но каждый день думают о ней и мечтают о следующей встрече так же страстно, как и она.
Но с отцом дети не виделись. Это было запрещено.
«Интересно, что они о нем слышат?» – думала Каролина.
Она понимала, что и в Сент-Джеймсском дворце и в Гемптоне наверняка слышали критические замечания в адрес отца… Но насмешки хуже критики.
