Наивные голубые глазки внимательно смотрели на меня из-под коротких и почти прямых ресниц."
"— Где… — прохрипела я. Прямо горжусь собой, что смогла выдавить. — Где я?
— Вы в своих покоях, Ваше Величество. Скоро придет ваша личная горничная. А я пока оботру вас. Вам еще нельзя вставать. Потом позову лекаря, он осмотрит вас. Еще пить?
— Нет. — Хотелось задать кучу вопросов, но горло драло от каждого произнесенного звука. Почему? Не знаю.
Да если уж на то пошло, то здесь вообще одно сплошное что, где, когда и почему.
На сон или бред совсем не похоже, иначе бы ничего не болело. Да и просыпалась я уже несколько раз. А если не сон, то что?
Наконец-то последние события стали складываться в общую картинку. Авария, скользкая дорога, звонок, смерть папы.
Слезы из глаз потекли потоком, застилая всю эту сюрреалистичную комнату. Боль душевная взяла верх. Моего любимого папочки больше нет. Папы, который хвалил мои первые потуги приготовить что-то съедобное, давясь, но глотая. Папы, который пытался провести разговор на интимную тему, несусветно краснея.
Папы, который первым стал поддерживать моё увлечение музыкой и танцами, какими бы дикими они ни были. Папы, который бдительно следил за моим общением с его солдатами, но не вмешивался, или мне казалось, что не вмешивался. Папы, который паниковал от каждой моей сбитой коленки и синяка. Папы, который по-доброму смеялся над моим подростковым выбором одежды.
— Миледи, что вы? Больно? Где? Я сейчас, — доносился паникующий голос девушки до меня.
Она явно выбежала из комнаты, а я разревелась еще сильнее.
Опять этот отвар через трубку, и я засыпаю.
— Скоро она должна прийти в себя, — прорвался в моё сознание приятный мужской голос. — В принципе, она уже должна суметь встать. Лечение прошло нормально. Жизни Её Величества ничего не угрожает, как и репродуктивной функции. Конечно, в течение полугода новая беременность может подкосить ее здоровье, и я бы не рекомендовал этого. В остальном тело в порядке.
— Понятно, — громыхнуло басом.
Боже, вот это голос. Меня аж подкинуло. Я резко открыла глаза и увидела двух мужчин.
Один был высокий, возможно выше двух метров. Косая сажень в плечах, смоляные волосы рассыпаны в очаровательной небрежности. Сама поза показывала, что он здесь хозяин. Не живой человек, а статуя самому себе.
Рядом был мужчина несколько ниже и уже в плечах. И вот если смотреть отдельно, вполне подкачанный мужик. Только на фоне первого он терялся.
— О.
