А затем улыбнулась и произнесла:
— Что, яйца отказали, юный воин?
Уязвленный этими словами, он вошел в кухню.
— Вы готовы? — спросил он, пытаясь вложить в свой голос ту же надменность, которой отличались Люцивар с Фалонаром.
Она бросила взгляд на свою дорожную сумку, затем вновь перевела его на юношу.
С каких это пор Лютвиан стала ожидать, что мужчина отнесет за нее вещи? В прошлый раз, как он рискнул сделать это, Целительница чуть голову ему не оторвала. Халлевар был прав, сказав: «Лучше смирись с тем, что женщина может передумать быстрее, чем ты рыгнешь».
Он сделал пару шагов по направлению к ней и замер.
— Что такое? — подозрительно поинтересовалась она.
От женщины воняло. Вот что такое. Очень воняло. Но этого Паланар говорить бы не стал. Затем он заметил, что она выглядит очень… странно.
— Что такое? — повторила она, сделав шаг к юноше.
Он отступил на два.
Ее лицо задвигалось, подернулось рябью. На мгновение Паланару показалось, что он увидел кого-то другого. Того, кого он не знал — и не хотел знать.
И он вспомнил еще кое-что, сказанное Халлеваром: «Иногда удрать без оглядки — самое мудрое, что может сделать неопытный воин».
Он помчался к двери.
Но так и не достиг ее.
Чужая сила ворвалась в его сознание, вонзившись в него иголками, которые тут же превратились в крюки, впившиеся глубже, отрывая частички Сущности. Тело словно завибрировало от яростного перетягивания, пока он пытался добраться до двери, а она тащила его назад.
Ощутив свою беспомощность, эйрианец прекратил сопротивляться — и почувствовал, как оборачивается.
Увидев истинный облик поймавшей его ведьмы, юноша закричал от ужаса.
— Ты отправишься, куда я велю, и скажешь то, что я велю.
— Н-нет.
Золотистые глаза опасно блеснули на полуразложившемся лице, и его обожгло болью.
— Это простое задание, щенок. И когда оно будет выполнено, я тебя отпущу.
Она протянула маленький кристалл. Тот повис в воздухе. Левая рука Паланара протянулась сама собой и схватила его.
Ведьма сказала ему, куда он должен пойти, что сказать, что сделать с заклинанием, заключенным в кристалл.
Затем его тело вновь развернулось, словно превратившись в марионетку с запутавшимися нитями. Он вышел.
Воин не может поступить так, какой бы ни была цена. Воин не поступит так.
Он попытался заставить свою правую руку дотянуться до ножа. Можно перерезать себе горло, вскрыть вены, сделать хоть что-то, чтобы избавиться от нее.
Пальцы наконец сжались на рукоятке.
