Постучав в дверь, ведущую в ее покои, Деймон услышал в ответ придушенный писк, решил, что он вполне сойдет в качестве приглашения, и вошел.
Единственным источником света в комнате был огонь, пылающий в камине, и несколько ароматизированных свечей, расставленных тут и там. Покрывала на огромной кровати были откинуты вместе с одеялом. На столике у очага Деймон заметил несколько блюд, накрытых крышками, и бутылку игристого вина.
Джанелль стояла в центре комнаты, нервно сжимая пальцы. Краешек чего-то, подозрительно похожего на ночную рубашку из черного паучьего шелка, выглядывал из-под подола толстого, потрепанного халата, — Деймону тут же представилось, как в дождливые вечера она облачается в него и сворачивается в клубочек в кресле с книгой.
Джанелль больше походила на потерянного ребенка, чем на женщину, отчаянно желающую секса.
Королева пристально посмотрела на своего Консорта:
— Ты выглядишь точно так же, как я себя чувствую.
— Напуганным до боли в животе? — Деймон тут же скривился, пожалев о вырвавшихся слова.
Джанелль кивнула."
"— Я подумала… возможно, немного еды… — Она покосилась на накрытые блюда и побледнела. Затем перевела взгляд на постель, и с ее лица сбежали последние краски. — Что мы будем делать? — прошептала девушка.
Очевидно, он навредил им обоим, дав столько времени на раздумья…
— Начнем с самого простого, — решительно произнес Деймон. — С основ. — Сделав шаг вперед, он раскрыл объятия. — Для начала давай обнимемся.
Джанелль обдумала это предложение.
— Что ж, это несложно, — произнесла она и шагнула к нему.
Деймон закрыл глаза и нежно обнял женщину своей мечты. Не двигаясь больше, он мерно вдыхал ее запах.
Через некоторое время напряженные пальцы расслабились. Было нечто успокаивающее в том, чтобы прикасаться к толстому, мягкому халату, и в том, как длинные золотистые волосы щекотали руки.
Он притянул девушку к себе, ласково поглаживая ее по спине — просто потому, что это приносило ему удовольствие.
Джанелль вздохнула. Напряжение, сковавшее все мышцы ее тела, немного ослабло, и она прижалась к Деймону.
Он не думал о совращении, когда руки начали блуждать по женскому телу — или когда ее ладони неуверенно погладили его спину.
Он не думал о совращении, когда его тело с восторгом отреагировало на прикосновение губ к коже ее шеи, нежной, шелковистой по сравнению с грубоватой тканью халата под пальцами.
