— Мы остались, когда ты вызвал Союзника из места за Порогом, — сказала Дарена. — Нас удерживала здесь не только его воля. Но мы потратили оставшиеся силы на то, чтобы создать это видение. Это все, что у нас осталось для тебя.
Круг распался. Души одна за другой уходили во тьму. Каэнис ушел последним, неохотно махнув рукой на прощание.
— Значит, теперь вы исчезаете по-настоящему и ваши души пропадают навсегда? — спросил Ваэлин.
— Душа — это память, — сказала она, снова прижалась к нему, обвила руками его шею. — Ваэлин, ты сейчас мое место за Порогом.
Ты, и все те, кого я любила, и даже все те, с кем сражалась. Чтобы я жила тут, ты должен жить там.
Она отстранилась, сжала ладонями его лицо.
— Помни, Дар Союзника — это чума. Это «красная рука». Но никто из тех, кто заразился ею и выжил, не заболел снова. А сейчас ты должен проснуться.
Он услышал сердитые и раздражающе громкие голоса лонаков. Ваэлин застонал, перекатился на живот, инстинктивно нащупал растущую шишку на темени. Перебранка стихла, Альтурк и Кираль разошлись.
Талесса бросил на Ваэлина укоряющий взгляд, приблизился к обмякшему Союзнику. Тот потерял сознание, изо рта сбегала струйка слюны, из ранки на лбу капала кровь.
Орвен стоял поблизости вместе с гвардейцами, те сердито глядели на лонаков, собравшихся с другой стороны поляны. Ваэлин понял, что прошла всего пара минут после того, как дубинка Альтурка опустилась ему на затылок.
Ваэлин протянул руку Орвену, и тот с радостью помог командиру встать. Он подошел к Альтурку и поклонился:
— Талесса, благодарю вас.
Лорд Орвен, собирайте людей. У нас впереди еще долгий путь.
Чем дальше на юг, тем чаще попадались города. Обычно они намного перерастали старые имперские стены и потому сильно пострадали от бунтов. Несколько превратились в обгорелые руины, некоторые сумели защититься наспех возведенными стенами и баррикадами. На них стояли разозленные горожане, отгонявшие стрелами всех, кто пытался приблизиться. Ваэлин избегал укрепленных мест, не хотел ввязываться в ненужные битвы, хотя сентары нервничали — не любили уходить от тех, кто вызывал их на бой.
Союзник теперь ехал в арьергарде колонны. Его лицо распухло и расцветилось синяками и кровоподтеками, но он был по-прежнему весел и невозмутим. Гвардейцы Орвена получили приказ немедля заткнуть Союзнику рот кляпом, если монстр снова вздумает говорить, но тот после взбучки упорно молчал. Кираль часто глядела на него, стискивая поводья. Ваэлин знал: она борется с желанием схватиться за лук.
