Она велела прикоснуться еще раз, чтобы посмотреть, как она сказала, какие еще появятся дары. Парень коснулся снова, но не вскрикнул, в момент прикосновения он словно окаменел, превратился в подобия стоящих рядом статуй и не ответил ни на один заданный шепотом вопрос. Она, довольная, улыбнулась и сказала, чтобы я бросил его труп моим зверям. А она вернется когда-нибудь через несколько лет. Но если я распущу язык, она вернется гораздо раньше.
— А никто другой не видел этого? Никто из ее, э-э… собратьев?
— Только она, — заверил Варулек.
Да, у императрицы есть свои маленькие секреты. Рива вспомнила, как та прошептала: «Когда вернется любимый, мы сокрушим Союзника и весь мир станет нашим». Что за интригу она плетет? Рива тяжело вздохнула. Была бы здесь Велисс, живо бы все поняла. Или королева…
— Тут я ничего не могу сказать, — заключила Рива. — Но если передать известие моей королеве…
— Невозможно. Я привязан к арене не только долгом. Один шаг за ее пределы — и казнь Трех смертей.
— Тогда зачем показывать мне это?
— Я хотел показать другое, — сказал Варулек.
Он снова подошел к стене и высветил факелом сгусток символов в самом конце, как раз перед тем, как надписи сменились бессмысленным царапаньем.
— Вот здесь. — Смотритель очертил пальцем последовательность символов. — Когда встанет Королева Пламени, Ливелла воплотится снова.
— Ливелла?
Рива вспомнила, с каким ужасом произносила это имя Лиеза.
— Великая воительница древности, — пробормотал Варулек и странно посмотрел на Риву.
Той захотелось отпрянуть, съежиться под его взглядом, вдруг наполнившимся бешеной надеждой и страхом.
— Боги благословили ее силой и умением превыше любой женщины. Она сошла в огненную Прорву и убила троих из дермос: одного мечом, другого копьем, а третьего…
Он вручил факел Риве, пошел в угол зала и вернулся с чем-то завернутым в потертый плащ. Когда смотритель разворачивал сверток, его руки дрожали. В свертке оказался продолговатый деревянный предмет длиной чуть меньше пяти футов, дерево поблекло и вытерлось до блеска от прикосновений рук.
На одной половине немного ниже середины красовался рисунок скрещенных топоров, на другой — скрещенных мечей.
Глаза Варулека заблестели в свете факела, и он срывающимся, полным благоговения голосом проговорил:
— А третьего она убила из лука, вырезанного из горного вяза.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Френтис
— Брат, ваша месть воистину страшна, — сурово, с плохо скрытым отвращением проговорил владыка флота лорд Элль-Нурин.
