Сообщите им, что они — свободные подданные Объединенного Королевства и находятся под его защитой. Я лично гарантирую безопасность всем, кто не замешан в здешних зверствах. Но вся собственность переходит к Короне для покрытия издержек войны. По Королевскому слову запрещается рабство в этой провинции. Любой повинный в рабовладении подлежит немедленной казни.
С тем Дергач повел несчастного в порт."
"— Эй, добрый человек, не суетись ты так и не хнычь, — попытался бывший преступник утешить бывшего заместителя казначея.
— Разве ты не понимаешь, какое счастье — увидеть рассвет нового дня в Объединенном Королевстве?
Френтис пробирался по улицам, усеянным трупами, обломками и всевозможным хламом, и вспомнил давний сон. Как теперь стало понятно, то было самым началом связи с существом, которое заместитель казначея считал чудовищем.
«Да, я была бы страшной, — сказала она, когда они с Френтисом глядели на усыпанный трупами берег. — Но какой бы жуткой меня ни сделала судьба, все же я — не он».
Френтис остановился возле тел матери и ребенка, лежащих у входа в булочную.
Глаза маленькой девочки были распахнуты, она прижалась к матери, чуть приоткрыла рот, словно хотела что-то спросить и умерла, не договорив. На руках матери было множество ран. Женщина пыталась заслонить ребенка от обезумевшей толпы. Френтис подумал, что он на пару с императрицей успешно превращает кошмарное видение моря трупов в реальность.
— Брат?! — изумленно воскликнула глядящая на него Иллиан.
Он ощутил влагу на щеках и быстро вытер слезы.
— Сестра, в чем дело?
— Гарисаи обнаружили несколько сотен одетых в серое, прячущихся в подвалах под торговым кварталом. Городские рабы хотят добраться до них. Дело может принять скверный оборот, — доложила Иллиан.
Она заглянула ему в глаза, принужденно улыбнулась. А Френтис посмотрел на рану поперек ее лба. Тридцать Четвертый, как всегда, поработал на славу, мелкими ровными стежками соединил края раны. Но шрам останется длинный и глубокий.
— Он наконец-то перестал чесаться, — смущенно пояснила сестра и коснулась шрама кончиками пальцев.
Френтис подумал о том, что боль и смерть вокруг совершенно не подействовали на Иллиан. Она была права, орден — лучшее место для нее.
— Я прямо сейчас пойду туда, — пообещал он. — Скажи Дергачу, пусть соберет бригаду из местных свободных. Нужно убрать тела. Платить будем хлебом. Нельзя же заставлять людей работать ни за что.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Лирна
Поход быстро стали называть Грязным маршем.
