— Похоже, вы не в курсе последних новостей, — улыбнувшись, заметил Френтис и, придвинувшись к воларцу, доверительно шепнул: — У вас больше нет Совета. У вас императрица, а уж она, поверьте мне, будет лишь смеяться, наблюдая, как я превращаю в пыль ваш город.
— Я приму все, что ожидает меня, и готов стерпеть тысячелетнюю муку за шанс снова встретиться с вами в бою, — с угрюмой решимостью сказал Варек.
— Но перед тем возьмите пару уроков фехтования, — посоветовал Френтис и сказал Дергачу: — Проводите почтенного гражданина до заката.
Если он хоть раз обернется — убейте.
Новое тело сильнее оставленного на берегу. Оно прыгает, вертится с быстротой и точностью просто на зависть, но все же…
— Ты ведь тоже чувствуешь это, — замечает Посланник, развалившийся в кресле на балконе.
Он в теле арисая, одного из немногих с кровью Одаренных, высокого и тощего. За ним стоят еще шестеро, у всех разные лица, но одинаковое выражение на них. Женщина никогда раньше не встречала так много Посланника, и это действовало на нервы.
Одного и так более чем достаточно.
Она опустила короткий меч, выпрямилась — нагая, блестящая от пота после упражнений. Если Посланника и возбуждало это зрелище, то ни одно из шести его тел не подало вида. А небо за ними уже потемнело. Как странно и неприятно. Когда она вернулась в башню Совета, был полдень. То есть в новой оболочке контроль над временем стал еще хуже.
— Что чувствуешь? — спросила она.
— Онемение. Холод уже не холодит, как прежде, жара не печет. И с каждым разом все хуже.
Сейчас я не чувствую почти ничего. — Разглядывая ее, он склонил голову, хищно ухмыльнулся. — Ты ведь чувствуешь на этот раз?
Она подавила вспышку гнева. Посланник прозорлив. Эта оболочка была старше прежней, ее хозяйка родилась не в рабстве и оставила множество воспоминаний, постоянно всплывавших с раздражающей ясностью. Вот она играет с братом на берегу горного озера… вот смеется фокусам, которые показывает отец…
Сначала женщина думала, что Дар настолько мал, что его невозможно определить, а потом поняла: яркая память и есть Дар, сохраняющий каждую мысль, действие и слово, неизменные и одинаково яркие.
— Ты сказал, что тебя будет восемь, а я вижу только семь, — замечает женщина.
Ах, как они все в унисон стискивают зубы, борются с гневом.
— У Аль-Сорны есть талант находить полезных друзей, — наконец цедит Посланник.
Тогда женщина замечает: несмотря на молодость и силу, очевидны следы недавней тяжкой раны Посланника.
