Ложь уже завела тысячи людей за океан — и не время отбрасывать ее.
Рива подняла Леру на ноги, причем грубее, чем намеревалась, потому что в последний момент девушка отпрянула и захотела поклониться.
— Все вы должны выбрать свое личное место, свой стих. Множество не может мыслить одинаково, ибо Отец создал нас разными и всякая душа — новая грань Его любви к нам. Своими собственными глазами найдите путь к любви Отца и не позволяйте никакой силе сбить вас с пути.
«Книга разума». В последнее время Рива цитировала почти всегда именно ее.
— Миледи, мы будем рядом с вами? — с детским любопытством и ожиданием спросила другая девушка, и остальные замерли в напряженном внимании.
— Я не позволю услать вас от меня, — заверила Рива. — А теперь возвращайтесь к тренировкам.
Она подошла к бочке у мачты, набрала воды для питья и заметила взгляд Элль-Нестры.
— Милорд, вы хотите что-то сказать мне?
— Боги одарили вас поразительной прозорливостью, — пожав плечами, заметил он. — Когда-то я тоже отличался ею. Но не любил ее.
Когда пытаешься думать за всех, болит голова.
— Ваши боги — всего лишь частицы вымысла на канве легенд.
— А ваши живут на небесах, отвечают на ваши мольбы, а когда вы умираете, позволяют вечно скитаться по полям.
— Я нахожу ваше невежество поразительным для человека, так много путешествовавшего.
Он помрачнел и кивком указал на Изувеченных дочерей, отрабатывавших новый прием фехтования, преподанный Ривой:
— Вы же знаете, что их ожидает после высадки. Сколько из них умрет, веруя в Благословенную госпожу?
Рива не разозлилась.
От правды не убежишь, к ее колючкам надо привыкать. Рива посмотрела на «дочерей». Месяцы практики помогли в обращении с оружием. «Дочери» неплохо двигались, умело атаковали и парировали. И свирепости им не занимать. Воларцы превратили многих в яростных мстителей. Но все же. Они такие юные.
«Как и я сама когда-то», — подумала Рива и добавила вслух:
— А у вас был выбор, когда враг явился захватывать острова? Сколько ваших пиратов умерло при Зубах или Алльторе? А если война так уж ненавистна вам, а королева отвратительна, отчего вы здесь?
Рива ожидала гнева — но ответ был тихим и спокойным, хотя и с ноткой горечи:
— Я думал, что на моей душе пятно, и захотел его смыть.
Но, кажется, я лишь испачкал себя так, что уже не отмоешь ничем.
Из «вороньего гнезда» донесся крик.
— Уже показалась бухта, — заметил Щит. — Миледи, время собирать силы.
С тем он поклонился и ушел.
На якорь встали в миле от берега.
