Их заготавливали летом и сохраняли на зиму. Судя по довольному фырканью и лоснящемуся крупу, коню новая диета нравилась не меньше овсяной.
— Мои отец и мать попросили осведомиться о ваших намерениях, — сказал Асторек.
— Намерениях?
— Сколько Волчий народ помнит себя, он ожидал вашего прибытия, зная, что оно ознаменует наступление великой опасности. А вы проводите дни, ухаживая за лошадью, ваши компаньоны играют, а большой вождь истребляет наши запасы соснового эля.
— У Альтурка, хм, болит душа, — сказал Ваэлин.
— Мы задержались тут потому, что Мудрый Медведь предупредил нас о Долгой ночи. Если она застигнет в пути, это смерть. Конечно, мы благодарны вам за гостеприимство."
"— Вы говорите так, будто собираетесь уходить.
— Мы пришли сюда в поисках одного человека. Песнь Кираль приведет нас к нему. Когда она ясно услышит нужное в песни, мы уйдем отсюда.
— И оставите нас нашей судьбе, какой бы она ни была? — спросил Асторек.
— Похоже, ты очень веришь в древние картины и не менее древние сказки.
Что странно, если учесть твое происхождение.
— В самом деле? — воскликнул Асторек и невесело рассмеялся. — Вы откажете в помощи моему народу лишь потому, что не доверяете мне?
Ваэлин снял торбу с морды Шрама, почесал коню нос.
— Насколько я вижу, ваши люди не нуждаются в помощи. А мне хотелось бы узнать, как ты очутился здесь как раз к нашему приходу и почему так бегло и правильно говоришь на нашем языке.
— Если бы я оказался врагом, разве песнь охотницы не предупредила бы вас?
Ваэлин вспомнил Баркуса, ночь на пляже и то, как соскользнула маска и враг явил себя.
И все эти годы песнь не говорила ничего о враге.
— Возможно, и предупредила бы. Но я узнал на своем горьком опыте, насколько слуги врага изощренны в запутывании следов.
Ваэлин отставил торбу с остатками корма и накинул на Шрама попону. Тот удовлетворенно фыркнул — почувствовал тепло. Ваэлин посмотрел на Асторека. Тот потупился и тихо, неохотно проговорил:
— Меня привел сюда волк.
Ваэлин собрал людей в большом зале, чтобы послушать рассказ Асторека.
Лонаки сосредоточились, как всегда, когда ожидалась интересная история. По обе стороны от Ваэлина уселись Одаренные, за ними аккуратными рядами расположились гвардейцы Орвена. Отсутствовал лишь Альтурк. Кираль принялась расспрашивать старшего сентара, тот пожимал плечами, ерзал и не смотрел ей в лицо. Кираль злилась, и в ее словах отчетливо звучало презрение.
Асторек сидел у огня, и в его свете лицо воларца казалось желтым.
