Конечности совершенно онемели, в теле работали только мышцы, позволяющие дышать, да еще глаза. Королева так и застыла с выражением хмурой озадаченности на лице, лорд Илтис стоял позади нее, будто статуя. Застыли все люди вокруг, даже на ярусах и террасах. Все умолкло, лишь хрипела умирающая императрица да слышались спокойные шаги Союзника по песку. Тот подошел к Ваэлину, заглянул ему в глаза.
— Ты спрашивал о моем Даре. Вот он. Верней, один из них. Прошло так много лет с тех пор, как я применял его в этом мире сам, без помощи слуг.
Теперь, благодаря тебе и твоему бессмертному другу, это проще. Видишь?
Он покрутил головой.
— Никакой крови. Думаю, это тело сможет вмещать меня еще долго. Возможно, до самой смерти этого мира, хотя я не пылаю желанием увидеть ее.
Он отошел, пристально всмотрелся в Лирну, затем в Риву.
— Такой великолепный образчик, — глядя на Риву, заметил он. — Жаль портить ее. Но чтобы моя собачка продолжала верно служить, ей потребуется награда.
Он подошел к императрице, единственной, кроме него, не переставшей шевелиться, хотя она уже только слегка подрагивала.
Союзник опустился рядом с ней на колени, наклонился назад, чтобы веревки на спине коснулись стальных когтей павшей обезьяны. Он скривился от натуги, несколько раз приподнялся и опустился — и наконец веревки поддались.
— Ах, — выдохнул он, встал и отшвырнул веревку. — Вот так-то лучше.
Он размял руки, опустился на корточки рядом с императрицей, закусил губу, но затем заметил, что ее глаза все еще следят за ним, и одобрительно крякнул.
— Меня часто называли высокомерным. Могу признаться: я не слишком-то хорошо мирюсь с поражением. Но за долгие годы я отыскал смысл в унижении и извлек из него урок. Я проиграл, и за это Лионен замучил меня до смерти. Но погубило меня не намерение, а метод. Я попытался истребить всех Одаренных в мире своими руками, а это оказалось неподъемной задачей, пусть и с моим умением привлекать злые души. Но у меня было много времени обдумать новый подход.
Он нагнулся, поднял короткий меч, ногой перевернул императрицу на спину.
— Зачем добиваться невозможного, когда за меня постарается безмерная человеческая жадность? Раньше я отводил главную роль воларцам, измененным моей волей. Они так и не поняли, почему им всегда не хватало Одаренных, хотя они без устали плодили их. Я постоянно давал благословение все новой знати, заставлял империю расширяться, рыскать по миру в поисках свежей крови Одаренных, чтобы удовлетворить жажду вечной жизни.
