Они были заполнены лишь на треть. Перепуганные горожане старались держаться подальше от гвардейцев и кумбраэльских лучников. Королева стояла в центре арены и, улыбаясь, разговаривала с Ривой. Рядом лежала туша, напоминающая исполинскую обезьяну, с торчащим из спины окровавленным копьем.
Завидев Ваэлина, Рива подбежала к нему, крепко обняла, прижалась.
— На этот раз ты опоздал, — шутливо выбранила она, отстранилась и игриво хлопнула его ладонью по щеке.
Он заставил себя улыбнуться и поклонился подошедшей королеве.
— Ваше величество, я очень рад найти вас в добром здравии.
— А я вас, милорд.
Ваэлину ее взгляд показался странно холодным, а улыбка — механической, безразличной. Раньше Лирна улыбалась ему не так. Впрочем, теперь она даже больше, чем правительница, — величайший завоеватель в истории Объединенного Королевства.
— А госпожа Дарена? — спросила Лирна, разглядывая вошедших на арену вслед за Ваэлином.
Он посмотрел ей в глаза и покачал головой — и успел увидеть проблеск радости перед тем, как Лирна очень умело изобразила искреннюю скорбь.
— Милорд, я скорблю о вашей великой потере…
Из-за ее спины раздалось какое-то хлюпанье и хрип. Ваэлин увидел женщину, лежащую рядом с огромной обезьяной. Женщина глядела на Френтиса. Ее губы шевелись, силясь выговорить приветствие, кровь брызгала на песок, руки дрожали.
— Позвольте представить вам воларскую императрицу Эльверу, — произнесла королева.
Френтис побледнел, переступил с ноги на ногу, не в силах оторвать взгляд от умирающей.
Ваэлин посмотрел на брата, надеясь, что тот вспомнит задание. Френтис заметил его взгляд — и отвернулся от императрицы. Та застонала, заскребла по песку, отчаянно стараясь приблизиться к нему.
— Мне тоже следует кое-кого представить, — сказал Ваэлин и махнул Орвену.
Его гвардейцы привели Союзника.
— Это ваш бессмертный Одаренный? — спросила королева, окинув взглядом связанного человека.
Тот рассеянно кивнул ей, сощурившись, обвел взглядом ярусы — что-то прикидывал и рассчитывал.
— Не совсем, — ответил Ваэлин.
— Я не знаю его настоящего имени, но мы привыкли называть его Союзником.
— Мне никогда не нравилось это прозвище, — тихо произнес Союзник. — Возможно, в грядущем вы измыслите для меня лучше. Поэтичнее. Видите ли, я решил стать богом."
"Ваэлин хотел открыть рот, чтобы скомандовать Союзнику замолчать, — и не смог, застыл. Он попытался поднять руку с мечом — но та не послушалась. Он попробовал повернуться к Френтису, но шея не шевельнулась.
