Даже спустя несколько дней животное пугалось нового окружения, словно понимало суровое пророчество Мудрого Медведя, произнесенное перед выходом на лед: «Кони долго не протянут. Придется съесть их в пути».
Дни сокращались, шаман стал вести отряд и в сумерках, пока за горизонтом не исчезал последний солнечный луч. Лагерь разбивали почти на ощупь. Костры разводили совсем небольшие, запас дров быстро иссякал. Высушенный морозом конский навоз неплохо горел, но от него одежда и волосы пропитывались едкой вонью.
— Ох, милорд, вы повели нас в истинно великое путешествие, — однажды изрек Лоркан, чей покрасневший нос едва высовывался из складок тюленьей шкуры, а от дыхания по краям капюшона свисала изгородь сосулек.
— Мороз до костей и вонь дерьма с рассвета до заката. Если я, случаем, забыл поблагодарить вас раньше, позвольте сейчас выразить необыкновенную признательность за возможность участия в столь историческом предприятии.
— Заткнись, — устало посоветовала Кара.
Она жалась к костру, ее лицо пугающе побелело.
Последние дни дались ей тяжелее, чем остальным. Она плелась в самом хвосте и упрямо мотала головой в ответ на предложения Дарены сесть на пони. Ваэлина мучила совесть, когда он видел, как Кара тянула руки в рукавицах к огню, как глубоко ввалились ее глаза. Следовало отослать ее домой, в Пределы. Она уже слишком много отдала в Алльторе.
К ней подошел шаман, заглянул в лицо, нахмурился и с укором посмотрел на Дарену с Маркеном.
— Чего же вы не делитесь?
Маркен пошевелил мохнатой бровью, озадаченно спросил:
— А что делить? Если она захочет, пусть ест мое.
Шаман фыркнул, указал посохом по очереди на Лоркана, Дарену, Кираль и здоровяка-Одаренного.
— Делить не мясо — силу.
Он осторожно положил ладонь на голову Кары.
— Ей очень надо.
— Но как делиться? — подавшись вперед, нетерпеливо спросила Дарена.
Шаман удивленно посмотрел на нее, захихикал, затряс головой.
— Вы так мало знаете!
Он нагнулся, поднял Кару на ноги, взял ее за руку, а вторую руку протянул Дарене.
— Все делятся!"
"Дарена встала, взяла протянутую руку, а за ладонь Дарены осторожно взялась заинтригованная Кираль.
Маркен поколебался, но все же принял протянутую руку охотницы. А Лоркан сидел и обиженно глядел на соратников до тех пор, пока Ваэлин не подтолкнул его ножнами меча. Лоркан медленно поднялся на ноги, но руки держал скрещенными на груди. Глядя на пошатывающуюся Кару, он спросил:
— Откуда вы знаете? Может, это повредит ей?
— Не повредит, — заверил Мудрый Медведь.
