Она завернулась в плащ, взятый с мертвого воларца у отрога, и утонула в нем полностью — был виден лишь бледный овал лица.
«Такая юная и маленькая, — подумал Френтис. — И не поймешь, какая она на самом деле. Так никто не мог понять, кто же та женщина».
Разозлившись на себя за сравнение, Френтис отвернулся и шепотом спросил:
— Что кончится?"
"— Война, — подобравшись ближе, пояснила Иллиан. — Дергач говорит, она кончится всего-то за день. — Она грустно усмехнулась. — Дергач сказал, что на добычу купит себе дом терпимости.
— Миледи, я сомневаюсь, что в столице остался хоть один.
— Но мы-то справимся? Война закончится?
— Надеюсь, — ответил Френтис.
Странно, но девушка вдруг огорчилась и даже надулась, хотя такое в последнее время случалось все реже.
— И больше не будет рядом Горина. И Давоки. Арендиль уйдет править фьефом, Дергач — своим домом терпимости, а вы — в орден.
— А вы, миледи?
— Не знаю. Я понятия не имею, где живет мой отец — если его дом уцелел.
— А ваша мать?
— Когда я была маленькой, отец говорил мне, что моя мать умерла, — кисло ответила Иллиан.
— А однажды я услышала болтовню служанок. Кажется, моя дорогая мамочка сбежала за море с капитаном, когда мне был всего годик. Отец выбросил из дома каждый клочок ее одежды и вообще все, напоминавшее о ней. Я не представляю, как она выглядела.
— Не все годятся на роль родителей, — заметил Френтис и подумал о своей семье, если ее вообще можно так назвать. — Какая бы судьба ни постигла вашего отца, его земли по праву — ваши.
Я не сомневаюсь, что королева обязательно вернет вам земли и владения, как полагается.
— Вернет земли и владения, — задумчиво произнесла Иллиан и обвела взглядом поля пепла, голубовато-серебристые в лунном свете. — Разве это возможно сейчас? Столько всего разрушено. К тому же я не уверена, что хочу принять власть над руиной.
— Э-э, ведь вам, хм, нравится Арендиль, — осторожно высказался Френтис.
Она смущенно вздохнула.
— Да. Он такой милый. Думаю, когда-нибудь госпожа Алис найдет ему жену, привычную к светской болтовне с привилегированными болванами, красивым платьям и балам.
Я к такому вряд ли когда-нибудь привыкну.
Она покопалась в складках плаща и вытащила арбалет, крепко сжала ложе.
— Я рождена для этого. Брат, я рождена для ордена.
Она говорила так серьезно.
Френтис не смог подобрать подходящие слова и не нашел ничего лучшего, как сказать:
— Но в Шестом ордене нет сестер.
— Почему нет?
— Просто нет. И никогда не было.
