Люди возникали словно из ниоткуда: дети, подростки, юноши, женщины. Все были обернуты традиционными тканями, с бусами и другими украшениями. Они не пытались заговорить с белой женщиной, но изучали ее, замечая каждое движение, каждую деталь ее платья, рассматривали кожу, лицо. Ее густые рыжие волосы, собранные в узел на затылке. Многие предлагали ей помочь нести сумку, но Анна вежливо отказывалась. Ей очень не хотелось расставаться с медицинскими принадлежностями. В конце концов, какой толк от медсестры, если у нее нет ни лекарств, ни перевязочного материала?
Путешествие оказалось вовсе не таким коротким, как обещал старик, и, постепенно уходя все дальше от Лангали, Анна уже начала сомневаться в том, что поступила правильно, согласившись пойти с африканцем.
Она помнила, что медсестры не одобрили ее поступок, и спрашивала себя, как отреагирует на него Майкл. Вряд ли он стал бы нарушать правила, наверняка остался бы принимать амбулаторных больных. Но, уговаривала она себя, возможно, он почувствовал бы то же, что и она, если бы увидел старика… услышал его мольбы…
Наконец впереди показался хутор.
Он находился на большой поляне — четыре хижины, окруженные загонами для скота. Возле главной хижины собралась группа людей. Вокруг бегали и играли голые дети, а взрослые стояли неподвижно и молчали.
Спутник Анны побежал вперед, давая знак собравшимся расступиться и пропустить сестру. Затем он обернулся и поманил ее рукой.
— Быстрее, быстрее! — крикнул он.
Анне пришлось наклониться, чтобы войти внутрь через низкий дверной проем.
Как только она вошла, ее поглотила темнота. Густая темнота, наполненная дымом и запахом коровьих лепешек, несвежей пищи и чего-то еще, очень знакомого. Сладковатый запах свежей диареи.
Через пару минут мрак начал рассеиваться, стали видны смутные очертания предметов. Постепенно они превращались в нечто осязаемое: клетку с курами, коз, почти потухший очаг, мужчину, сидящего в углу на корточках. А на груде шкур на полу сидела женщина, качающая на руках сверток из тряпок.
Все молчали.
— Джамбо, — поздоровалась Анна.
— Джамбо, — хором ответили ей мужчина и женщина.
Снова воцарилась тишина. Анна задумалась, стоит ли ей совершать длинный ритуал приветствий, как это обычно делают африканцы. Как ваш дом? Как ваш скот? Что вы едите? Как ваша работа? На каждый из вопросов следовало отвечать кратко — и положительно. Она представила себе, как это будет происходить:
«Как ваша семья?»
«Мы здоровы. Мы все здоровы. Вот только ребенок болен».
