— Задержавшись у доски для объявлений, сделанной из пробкового дерева, Сара показала Анне несколько фотографий «до и после» — фотографий детей, спасенных от голодной смерти. Прикрепленные к доске попарно, изображения служили потрясающими свидетельствами повседневных чудес, происходящих в больнице миссии Лангали.
Анна слушала и смотрела, и ее охватывали противоречивые чувства. Больница была уникальной, особенно если учесть, что она находилась в столь уединенном месте. Епископ был прав: для нее попасть сюда — настоящее везение.
С другой стороны, сестра Барбара установила такие высокие стандарты, что Анне как новой заведующей родильным отделением будет нелегко не ударить в грязь лицом. И, кроме того, оставалась неясной роль Сары. Она с такой гордостью все показывала, словно больница была ее детищем. И она производила впечатление весьма знающего человека, но ведь она, в конце концов, была всего лишь женой врача!
— Вы просто живете больницей, — заметила Анна. Она позволила своим словам повиснуть в воздухе, что подразумевало так и не заданный вопрос.
Сара улыбнулась.
— Когда я вышла замуж за Майкла, я изучала сестринское дело. Прослушала уже половину курса. Я не хотела вынуждать его откладывать поездку в Африку и потому бросила учебу. — Она посмотрела на Анну. — Если подходить формально, конечно, я не медсестра. Но я считаю, что могу быть весьма полезна. Сестра Барбара знала, что всегда может на меня положиться.
Анна кивнула, но промолчала. Ни по голосу Сары, ни по выражению ее лица она не смогла понять, с какой целью женщина это сказала.
А еще Сара ни намеком не дала понять, чем для нее стал отказ от собственной карьеры. Она выглядела вполне довольной жизнью.
Сара двинулась дальше. Она торопливо провела Анну через маленькую, заполненную паром комнату, где чернокожие медсестры — едва различимые люди-тени — щипцами выуживали металлические инструменты из банок из-под керосина, висящих над очагами и наполненных кипящей водой. На фоне идеального порядка, царящего во всей больнице, закопченные банки и резкий запах дыма казались неуместными, почти дерзкими.
Сара, похоже, обрадовалась, когда они ушли оттуда. Она указала рукой вперед, туда, где на некрашеной двери был грубовато нарисован игрушечный мишка.
— Мое любимое отделение, — призналась она. — Педиатрическое."
"Распахнув дверь с москитной сеткой, она вошла в просторную, хорошо освещенную комнату, заставленную рядами кроваток. Анна последовала за ней, удивляясь царившим здесь тишине и покою.
