Анна стояла у своей палатки, щурясь от яркого солнечного света, пытаясь понять, куда она попала. Внутри колючей ограды было, наверное, более пятидесяти хижин, сооруженных из веток, соломы и кусков полотна, скрепленных сизалевыми веревками и полосками ткани. Подойдя ближе, Анна увидела, что именно эти полоски наполняли поселение голубизной. Хотя при возведении хижин было использовано много серо-коричневых тряпок и даже попадались куски ярких китенге, большинство жилищ украшала хотя бы одна полоска голубой ткани.
Лоскут ее, словно знамя, висел на колючей ограде, обозначая вход. Подойдя к нему, Анна остановилась: внезапно она поняла, где уже видела такой материал. Прочная, практичная ткань такого же насыщенного голубого цвета, что и церковные покровы. Эти одеяния до пят были в ходу даже здесь, несмотря на жаркий климат тропической Африки. Монашеская одежда…
Выйдя за забор из колючих веток, Анна очутилась в огороде — ярко расцвеченном месте, совсем не похожем на деревенские земельные участки, которые ей доводилось видеть.
Помимо разнообразных, буйно зеленеющих овощных культур здесь росли десятки цветущих растений, отобранные, казалось, исключительно за насыщенные оттенки красного, желтого, розового и фиолетового. Как такое богатство могло возникнуть на унылого вида почве, оставалось для Анны загадкой.
Из одной хижины донесся громкий звук, и Анна застыла. Она знала этот крик, похожий на крик павлина. Его невозможно было спутать ни с чем.
Где-то рядом плакал новорожденный младенец.
Анна поспешила на звук. В голове у нее одна мысль сменяла другую. Эллис говорила, что всех женщин этого поселения выгнали из родных деревень. Само собой разумеется, все они были старухами, которых обычно и обвиняют в ведовстве. Так почему же она слышала плач ребенка?
Она прошла еще через один огород, такой же аккуратный и яркий, как и первый. Вдруг прямо у нее под ногами оказался ребенок — маленький мальчик с худыми плечами, старательно вырывающий бурьян.
При виде белой женщины он застыл, зажав в кулаке пучок травы.
— Джамбо, тото, — поздоровалась с ним Анна.
На мгновение мальчик растерялся, но затем робко улыбнулся. У него еще были молочные зубы. Два передних уже выпали, а на их месте начали прорезаться коренные.
— Ты так усердно работаешь! — весело заметила Анна, пытаясь подавить растущее беспокойство при мысли, что Эллис могла умышленно ввести ее в заблуждение.
