"
"— Бог благословил нас сегодня, — сказала она на суахили. — Дал нам пищу в обе руки. Так давайте приступим. Аминь.
Дрожь пробрала Кейт, когда она услышала эти слова. «Дал нам пищу в обе руки!» Это была ее собственная молитва. Составленная для нее няней Орденой.
Больше так никто не говорил. Больше никто не знал эту молитву. Только Керрингтоны.
Джейн попыталась улыбнуться, но ей это не удалось. Внезапно она показалась Кейт напряженной, почти испуганной.
— Я — Анна Мейсон.
Воцарилась мертвая тишина.
Кейт не шевелилась; ее лицо превратилось в маску ужаса.
Когда она наконец заговорила, ее голос прозвучал тонко, как-то по-детски.
— Я вас не знаю.
Джейн вздохнула — резко, словно от удивления или боли.
— Конечно вы меня знаете. Я была лучшей подругой Сары, вашей матери. Именно поэтому я здесь. — Джейн посмотрела Кейт в глаза. — Я приехала из Африки, чтобы найти вас. — Теперь она говорила медленно и четко, будто взвешивая каждое слово. — Поскольку есть нечто такое, что вы должны узнать. О чем я должна рассказать вам.
От изумления у Кейт отвисла челюсть, ее мозг заработал на полных оборотах, пытаясь осознать, о чем именно говорит эта женщина. Неожиданно из хаоса мыслей вычленилась одна-единственная.
Она была там, но не умерла.
Кейт будто очутилась в потоке обрывочных воспоминаний, навеянных «Книгой современных мучеников». Колдовство. Кукла-фетиш. Женщина, изгнанная из миссии…
— Я не знаю вас, — повторила Кейт.
Но не успели эти слова сорваться с ее губ, как в ней зашевелились сомнения.
Эти глаза… Разве они с самого начала не показались ей знакомыми? И еще молитва Ордены…
— Это не случайность — то, что мы с вами соседи, — добавила женщина, Анна Мейсон. — Ваш дом когда-то принадлежал мне. Я подарила его вашим родителям. — В глазах Анны разлилась нежность. — Вернее, подарок предназначался для Сары. Она переживала, что у них не было никакого жилья, куда бы они могли вернуться, когда завершат свою миссионерскую деятельность. Понимаете, она ведь была моей лучшей подругой.
Я бы отдала ей все что угодно. Я любила ее.
— Прекратите! — взорвалась Кейт. — Я не хочу больше ничего слышать. — Она чувствовала, что над ней нависла лавина боли, готовая сорваться в любой момент.
— Но вы должны меня выслушать, — не отступала Анна.
Кейт посмотрела на дверь. Три шага, и она выйдет из комнаты. Уйдет из этого дома.
Анна закашлялась, склонившись над салфеткой. Она ссутулилась, тело ее содрогалось от приступа кашля, который никак не проходил.
