Услышав ее шаги, они подняли головы. Один из них был Стенли, второй — вождь.
Стенли встал с колен.
— Мы чиним генератор, — объяснил он очевидное.
Мтеми тоже встал и вежливо, но коротко поздоровался с Анной и протянул ей руку — на африканский манер, ладонью вверх. Анна видела, как удивился Стенли. По всей вероятности, для вождя было нехарактерно обмениваться рукопожатием с женщиной. Она слегка коснулась розовой ладони, не поднимая глаз.
После этого случая Мтеми стал регулярно наносить визиты в больницу. Его часто видели в палатах, где он беседовал с пациентами, или возле людей, ожидающих осмотра.
Тем не менее он избегал Анну, а вот со Стенли явно был не прочь поболтать. Анна спрашивала себя, чувствует ли вождь ту же неопределенность в отношении нее, которую ощущала она. В каком-то смысле у нее с ним было больше общего, чем с кем-либо еще в этой местности. И все же они были далеки друг от друга, как небо и земля. Анна понимала, что ее влечет к этому мужчине, но в то же время она хотела держаться от него подальше.
Конечно, уверяла она себя, вполне возможно, что Мтеми общается со Стенли просто потому, что считает Анну — и как женщину, и как человека — неинтересным собеседником.
Однако правда заключалась в том, что, хотя Мтеми избегал говорить с Анной, он вовсе не игнорировал ее. На самом деле Анна все чаще замечала, что он наблюдает за ней, когда она работает. Она чувствовала его пристальный взгляд, когда время от времени подходила к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и отбрасывала со вспотевшего лица выбившиеся из прически локоны.
Она замечала, что он рассматривает ее, когда она смеется, болтая с группой матерей. Когда сидит под деревом и обменивается репликами с Занией. Когда обедает, когда укачивает больного ребенка, чтобы он уснул.
Иногда их взгляды встречались, и Анна не могла не улыбнуться, и Мтеми улыбался в ответ. В целом же их молчаливое общение расшифровать было невозможно.
Жизнь в особняке Кики текла своим чередом и казалась более реальной, чем мир за его границами. Каждый день был насыщен событиями, так что времени для размышлений оставалось мало.
Хотя Анна с нетерпением ждала возможности связаться по радио и с епископом, и с Лангали, она остолбенела от неожиданности, когда однажды днем ее позвали в комнатушку, где Стенли настраивал радио.
— Кто это? — спросила она у мальчика, которого отправили за ней.
— Бвана Майкл, — ответил он.
Это имя словно принадлежало другому миру, но моментально вызвало у Анны бурю эмоций и путаницу в мыслях.
