Количество зевак, ожидающих снаружи, быстро увеличивалось. Но в толпе не было слышно ни праздной болтовни, ни смеха — там повисла напряженная тишина. Анна предположила, что люди прекрасно понимают, что происходит, — их больница оказалась под угрозой закрытия. Некоторые из них даже взошли на веранду и, прижимая взволнованные лица к стеклам, провожали взглядами посетителей.
После завершения экскурсии комиссар предложил сесть на плетеные стулья на веранде. Деревенские жители теперь стояли очень близко, а шеренга воинов вышла вперед.
Комиссар делал вид, что не замечает их, но Анна не сомневалась, что их присутствие беспокоит его. А вот чиновник от медицины, напротив, действительно не обращал на них ни малейшего внимания.
— Вы поставили нас всех в трудное положение, — обратился комиссар к Анне, удивив ее тем, что перешел на беглый английский язык, да еще и с восхитительным оксфордским акцентом. — Это дипломатический кошмар. Вы «захватили» дом богатого белого землевладельца, на данный момент отсутствующего. Теперь его заполонили бедняки со всей округи.
Возможно, это в некоторой мере оправдано, но… — Он покачал головой. — Но ведь следует понимать: если танзанийское правительство хочет вызывать доверие у зарубежных инвесторов, важно, чтобы юридические права американца были защищены."
"Не спрашивая разрешения, Стенли начал переводить толпе слова комиссара на суахили. Тот нахмурился, но, судя по всему, понимал, что не может попросить его прекратить делать это.
— С другой стороны, — продолжал комиссар, — я не могу даже рассматривать возможность выселения больных африканцев, поскольку им некуда больше идти.
— Он повернулся к толпе. — Давайте послушаем мнение белого человека, который является представителем владельца этого дома.
Взгляды всех присутствующих устремились на доктора Mapшана. Он свирепо уставился на Анну.
— Вы поставили меня перед серьезной дилеммой, — признался он. — Я оказался между молотом и наковальней. — Он сердито запыхтел.
Африканцы заволновались. Они придвинулись ближе, а их копья засверкали на солнце.
Анна молча ждала, когда доктор — или комиссар — заговорит. Она внезапно поняла, что ужасно устала, и даже радовалась тому, что на сей раз решение будет принимать кто-то другой, а возможно, этот другой даже возьмет на себя ответственность за этих людей. Подняв глаза, она заметила, что к толпе присоединился вождь. Даже несмотря на свалившиеся на нее проблемы, она ощутила его ауру. Ауру силы и уверенности. Он молча стоял в заднем ряду.
