У нее создалось впечатление, что этот человек у костра, ее единственный соратник, становится чужим.
— Расскажи мне об их возможностях, — попросила она приглушенным голосом, словно это было богохульством. Стенли поднял брови, помолчал, а потом сказал: — Некоторые — всего лишь обманщики. У других есть настоящая сила. Одни добрые, другие злые. Все очень непросто.
— Но ведь ты — христианин, — заметила Анна.
Она сама не знала, вопрос это или утверждение, высказанное для своего успокоения. Как пение ребенка в темноте.
— Конечно христианин, — отозвался Стенли. Солнечный свет тускнел, и белки его глаз ярко выделялись на черном лице. — Разве меня не в этом духе воспитывали? — Он начал ломать ветки, чтобы подбросить их в костер. — И, кроме того, мне нравилось слушать истории об Иисусе. Я тогда думал, что если бы он приехал в нашу деревню, то все сказали бы: «Вот человек, обладающий силой, но он никогда не станет использовать ее во вред другим». Если среди нас появится такой человек, нам нечего больше бояться.
Даже наши предки станут уважать его и не причинят нам зла. Все будут довольны.
Анна больше ничего не сказала. Она просто наблюдала за тем, как африканец подбрасывает ветки в огонь, заставляя танцевать языки пламени. Она думала об учебной Библии Майкла и его алфавитном перечне изречений — системном богословии, которое всегда имело ответ, хоть и замысловатый, на любой вопрос, какой только приходил в голову. По сравнению с ними ответы Стенли на те же самые библейские темы были такими простыми! Слишком простыми.
Но они обладали ясностью и четкостью, которые прокладывали прямой путь через все сложности. Прямо к сердцу.
Рагу Стенли кипело на огне, выбрасывая в воздух завитые усики пара. Анна открыла медицинскую сумку и проверила ее содержимое. Туда она убрала самые драгоценные из истощающихся запасов: антибиотики в таблетках, противомалярийные средства, две ампулы морфия и одну — адреналина, препарат для одного курса лечения проказы, тюбики с глазной мазью.
Они были для нее дороже золотых самородков и такие же редкостные.
Стенли смотрел, как Анна пересчитывает препараты."
"— У меня была мечта, — начал он. — Я мечтал о буфете с лекарствами, запасы которых никогда не истощаются. И сколько бы людей ни приехало получить лечение, их не отсылали бы ни с чем. — Он посмотрел на Анну, в его глазах отражался свет костра. — Если бы у меня был такой буфет, я отвез бы его в районы, расположенные далеко от больниц миссии.
