Его знакомая фигура — высокая, худая, в одежде цвета хаки — выделялась среди остальных африканцев, облаченных в традиционные одеяния.
— Стенли! — позвала его Анна. Он устанавливал один из ломберных столов возле задней части «лендровера». На земле рядом с ним лежали несколько коробок с медикаментами. — Что происходит?
— Они пришли лечиться, — ответил Стенли, рукой указывая на собравшуюся толпу.
Анна уставилась на него, не веря своим ушам.
— Что?
— Медпункт для амбулаторных больных, — пояснил Стенли.
— Ты, должно быть, шутишь, — прошипела Анна.
Стенли промолчал. Он достал из машины складной стул и установил его возле ломберного столика. Затем спросил Анну:
— А вы велите больным идти прочь?
Анна молча смотрела на него. Слова Стенли напомнили ей библейскую притчу, и ей предлагали выбрать одну из двух звездных ролей. Самаритянки или фарисея. Героя или злодея.
Пока они разговаривали, люди спокойно наблюдали за ними. Анна вздохнула и провела рукой по спутанным волосам.
— Где моя медицинская сумка? — спросила она.
Стенли поднял сумку и вручил ей, слабо улыбнувшись. Толпа, похоже, восприняла этот жест как сигнал. Раздался неспешный шорох: сидевшие в первых рядах встали и прошли вперед, а сидевшие сзади заняли их места.
— Завтра, как только рассветет, мы уедем, — заявила Анна своему напарнику.
Стенли молча кивнул и попросил первого пациента подойти к столу.
Пока медсестра и помощник врача вели прием, ждущие своей очереди африканцы наблюдали за их действиями с нескрываемым интересом.
Они рассматривали каждый незнакомый предмет: стетоскоп, почкообразный лоток, шприц, пакетик, бутылочку с лекарством или тюбик с мазью, к которым прикасались Анна или Стенли. После лечения почти каждый пациент пытался — на ужасном суахили — выразить свою благодарность за то, что в Джермантауне снова появилась больница. Они, похоже, не обращали ни малейшего внимания на тот факт, что отсюда вынесли все, что смогли, а остальное развалили.
Анна снова и снова объясняла им, что больница не открылась, что ее нельзя использовать. Здесь нет никакого оборудования, нет даже радио, чтобы вызвать помощь в случае необходимости. Люди слушали Анну, но ее слова их, похоже, совершенно не трогали.
— Вы здесь, — говорили они, словно только это и имело значение. — Вы приехали. У нас наконец есть больница."
"Настал тот момент, когда Анна потеряла терпение.
