И почему она так противилась присутствию миссионеров? Что она оставила после себя?
— Но теперь жители деревни хотят, чтобы мы приехали, — напомнила Анна Стенли. В ее голосе явно слышалось беспокойство, как у ребенка, ищущего поддержки. — Они просили нас приехать.
— Так мне сказали, — согласился Стенли. — Местные жители попросили, чтобы епископ и правительство вновь открыли старую больницу.
Внезапно Анну осенило.
— Кто именно просил? Я имею в виду, были ли это те же самые люди, чей вождь дружил с американкой?
Стенли помолчал, обдумывая ответ.
— Да, — наконец сказал он. — Думаю, это так. Они — ваганга. Сильное племя.
Анна нахмурилась.
— Значит, они изменили мнение о нас.
— В какой-то мере, — заметил Стенли. — Они хотят, чтобы у них появилась больница, но не церковь и не школа.
Анна кивнула.
— Пока что и этого достаточно, — сказала она.
Анна пыталась не думать о том, сколько всего нужно будет сделать: лучше ставить перед собой конкретные, близкие цели и не торопиться. Поспешишь — людей насмешишь.
А она не хотела, чтобы над ней смеялись. Она хотела доказать Майклу…
— Конечно, — с улыбкой добавил Стенли, — если церковь хочет родиться, воспрепятствовать этому может только Бог.
Край солнца уже почти касался горизонта, когда вдали показалась старая немецкая миссия — группа побеленных зданий, прилепившихся к основанию крутого склона холма. Она выглядела именно так, как ее описывал Майкл: опрятная и живописная. Единственное, чего здесь не хватало, — это приветственного света костра или фонаря — чего-то, что вселило бы надежду в сердца путников, закончивших длинное путешествие по саванне.
Вот как Анна представляла себе место, где будут принимать больных: на охраняемом складе находятся кровати, постельное белье и другие необходимые в больнице вещи. Ей говорили, что здесь есть даже радио, а значит, она сможет поддерживать связь с Лангали и другими станциями. Стенли и Майкл заезжали в Джермантаун каких-то шесть недель назад и убедились, что здесь все в порядке, все готово для того, чтобы новая медсестра, которую должны были прислать из Додомы, могла приступить к работе.
В сгущающихся сумерках пришлось ехать медленно. Белые силуэты зданий лишь теперь открывали свои детали: контуры дверей, окон, ставней.
Анна с удивлением смотрела на крыши: в косых лучах заходящего солнца они не отсвечивали металлическим блеском. Она нахмурилась и повернулась к Стенли. Африканец, наклонившись к рулю, пытался пронзить взглядом тьму.
