Обычно она старалась сохранять дистанцию насколько возможно, словно его близость позорила ее.
Дверца захлопнулась. Лакей занял место рядом с кучером, и карета, тихо позванивая упряжью, двинулась вперед, оставляя позади толпы людей, а также несметное количество карет, выстроившихся перед зданием театра «Друри-Лейн».
— Представление было очень милое, не правда ли, Джеймс?
— Да, вполне.
Он согласно кивнул.
Набросив легкую голубую шаль на плечи, Ребекка повернулась к Амелии, сидевшей рядом, и завела по разговор о прошедшем вечере.
Открытость и искренняя радость на ее лице контрастировали с капризной, холодной элегантностью Амелии. Свет от маленькой медной лампы, висевшей на стене кареты, высвечивал золотые блики в каштановых волосах Ребекки, собранных в узел на затылке. Трудно представить, насколько две женщины могут отличаться друг от друга, но его младшая сестра обожала Амелию. Джеймсу оставалось только надеяться, что выход в свет не превратит г Ребекку в двойника его жены.
Как он и предполагал, усилия Ребекки переубедить отца увенчались успехом.
Впрочем, Джеймс не сомневался в исходе дела. Это был всего лишь вопрос времени, прежде чем она появилась на его пороге с чемоданном, в котором лежали туалеты для предстоящего сезона. Хотя он немного удивился, когда получил записку, где она сообщала о своем приезде. Все его мысли принадлежали одной Роуз, ни о чем другом он думать не мог, тупо глядя на бумаги, лежавшие перед ним на столе. Пока Джеймс ждал визита сестры, напоминание о начале сезона резко вернуло его к реалиям жизни.
И надежда на то, что у него впереди несколько свободных вечеров, испарилась вместе с ее последней запиской.
«…и Амелия обещала провести вечер в театре, чтобы отпраздновать мой приезд в Лондон».
И этот вечер подразумевал и его присутствие. У него была ложа в театре «Друри-Лейн». Скорее, она имела большее отношение к Амелии, чем к нему, но в прошлом он несколько раз брал туда Ребекку. Джеймс знал, что она обожает эти выходы. Она была одной из тех, кто следит за происходящим на сцене, а не приходит в театр показать себя и таращить глаза на соседние ложи.
И он с удивлением должен был признаться, что шокирован участием Амелии в жизни сестры, то есть тем, что она помнила любовь Ребекки к театру. Оказывается, она способна думать о ком-то другом, кроме себя.
Разрываясь между желанием увидеть сестру и необходимостью провести несколько часов в обществе Амелии, он вышел из офиса задолго до захода солнца.
