Со словами благодарности Роуз присела на его сюртук, расправляя юбки. Он устроился рядом, вытянув одну ногу, другую согнул в колене, положив на него локоть и опираясь сзади на другую руку. Джеймс выглядел так естественно, словно всю жизнь провел, сидя здесь. Тихая ночь окружала их, звезды, словно бриллианты, отражались в темной глади озера. Но этот дивный вид не долго занимал ее, она смотрела на Джеймса, любуясь тем, как луна обрисовывает его строгий профиль, высвечивая сильные скулы и взмах густых ресниц.
Словно почувствовав ее внимание, он развернулся к ней, ловя ее взгляд. Было слишком темно, чтобы определить цвет его глаз, но она могла поклясться, что, пропитанные глубокой страстью, они стали темнее, чем прошлой ночью, когда он смотрел на нее исподлобья, целуя ее грудь.
Ее соски мгновенно стали твердыми, упираясь в корсет, словно мечтая о новых ласках. Ресницы задрожали, и она изо всех сил пыталась сдержать стон, готовый вырываться из груди.
Джеймс потянулся к ней, его длинные пальцы прошлись по изгибу ее шеи.
Прерывисто дыша, он привлек ee ближе. Ее губы открылись, желая лишь одного — его поцелуя. Но когда их губы встретились, это не был сильный порыв вожделения. Скорее его губы гладили ее губы нежном, проникновенном поцелуе, который продолжался и продолжался.
Его поцелуи заставили Роуз чувствовать себя такой юной, словно каждый был самым первым, унося прочь все другие, которые случились до него. Так, как она хотела этого мужчину, она не хотела никого. Словно он был ее первым.
Ее единственным.
И затем они затерялись в ночи, совсем как юные любовники. Не было никаких обязательств, никакой ответственности… Только взаимное желание разделить удовольствие. Она ведь не обязана была быть здесь с ним. Хотя хотела этого, как не хотела ничего другого."
"И казалось, это длилось целую вечность, пока поцелуй не изменился, перестав быть невинным. Со стоном, который родился в глубине его груди, Джеймс завладел ее губами, язык проник внутрь ее рта, разжигая пламя вожделения.
Роуз лежала на спине, Джеймс на боку, удерживая вес тела на одном локте, и их поцелуи все длились и длились. Когда их языки переплелись, его теплые пальцы оставили ее шею, лаская ключицы. Она ощутила вздох облегчениями, мягкая шерсть его сюртука отодвинулась в сторону. Она задрожала и прогнулась в спине, когда он положил руку на ее грудь. Большой палец дразнил сосок, посылая нетерпение вниз, в самую сердцевину ее женственности.
