Роуз озабоченно приподняла брови, прежде чем задать вопрос.
— Уинтроп настоящее животное, — пробормотал он.
— Почему ты не отказал ему?
— Он платит за то время, что проводит со мной, и может делать то, что ему приятно. В любом случае я предпочитаю иметь дело с ним, женщины порой бывают очень жестоки, и никогда не знаешь, чего от них ждать.
Хотя Роуз и задала вопрос, она знала, что Тимоти не мог отказаться. Доброта Рубикон распространялась только на работающих у нее девушек. Несколько мужчин, которые служили у мадам, понимали, что их предпочтения ей не интересны.
Это была цена, которую они платили за возможность работать в ее заведении, а не в каком-то сомнительном притоне.
— Ты не хочешь, чтобы я посмотрела, что там у тебя? — спросила Роуз. — Тебе следует рассказать Рубикон. Она свернет голову Уинтропу, если тот оставил следы… Гости могут делать то, что им приятно… пока не портят ее товар. Это злит ее, как ничто другое.
— Ничего, я смотрел в зеркало, и вроде бы там нет никаких следов. Просто царапины, вот и все.
Гримаса, появившаяся на его лице, наводила на мысль, что это больше, чем просто царапины. Если у Роуз были роскошные апартаменты, Тимоти довольствовался крохотной комнаткой на чердаке, по соседству с горничными и слугами. А работал в комнате, расположенной в полуподвале, известной только тем гостям, которые приходили специально из-за него. Она никогда не понимала, почему он выбрал эту комнату из многих спален, тянувшихся вдоль коридора рядом с ее апартаментами.
Однажды она спросила его и получила странный ответ… просто ему здесь предпочтительнее… Как можно предпочитать такое? Как можно позволять кому-то быть с тобой грубым и разнузданным? Роуз не понимала, как можно извлечь из этого удовольствие. Неужели Тимоти получает удовольствие от времени, проведенного в той комнате?
— По крайней мере ты не должен работать сегодня."
"Он кивнул:
— Я работал подряд последние три ночи. Думаю, вряд ли кто-то объявится по мою душу сегодня. Большинство мужчин предпочитают красивых женщин, таких как ты.
Он игриво подмигнул ей, но это не могло скрыть обиды, промелькнувшей в глубине его карих глаз.
Роуз похлопала себя по коленкам.
При простоте их отношений, установившейся в течение нескольких лет, Тимоти верно понял ее жест и устроился на софе, положив голову ей на колени.
Убрав прядь волос с его лба, Роуз легко прошлась ладонью по мягким, как шелк, волосам. Его длинные ресницы опустились на красивый изгиб скулы.
