Роуз никогда не рассказывала Саре, почему каждый месяц уезжает на одну неделю в Лондон, но после четырех лет экономка сама поняла истинную причину.
— Как мило! — воскликнула Сара улыбаясь. — Так чудесно, что он снова появится дома. Я забегу завтра к мяснику, куплю что-нибудь вкусное на ужин. Он приезжает надолго?
— По меньшей мере на несколько дней. А может быть, и больше, — ответила Роуз, не уверенная, как долго Дэш останется дома.
Она не знала, как брат отреагирует на ее признание. Он может уехать в тот же день и никогда больше не вернуться.
Но она должна сделать все, чтобы не потерять доверие Дэша. Он вспыльчивый и импульсивный, но он любит ее. Он не отвернется от нее, когда она расскажет ему, в каком положении они оказались после смерти отца. По крайней мере Роуз надеялась, что не отвернется.
Подняв руку, она погладила рубин, спрятанный под лифом платья. Потеря Джеймса выбила почву у нее из-под ног. А потеря брата сведет ее в могилу.
Скрестив руки натруди, Джеймс стоял, прислонившись к одной из колонн, ограничивающих по периметру пространство зала, отведенное для танцев.
Шум сотни голосов соперничал с музыкой маленького оркестра и был настолько оглушительным, что Джеймс не мог отличить один голос от другого. Яркий свет люстр, свисавших с потолка, соединялся с жаром разгоряченных тел, накаляя воздух, и Джеймс чувствовал, как капли пота стекают по шее, скапливаясь под воротничком.
Джеймс пошевелил шеей, но удержался от желания ослабить узел галстука. Бал у Форсайтов абсолютно не то место, где он хотел бы быть.
Леди и джентльмены вокруг него оживленно болтали, а он чувствовал себя не в своей тарелке. Джеймс словно существовал в своем собственном мире, окруженный невидимой стеной, и тот факт, что никто не пытался заговорить с ним, только подчеркивал это ощущение.
В начале приема он уже успел ощутить на себе гнев Амелии, поймал направленный на него презрительный взгляд прищуренных холодных глаз и услышал тихое шипение, призывавшее оставить «этот недовольный вид», свойственный лишь невоспитанному человеку.
Но Джеймс даже не удосужился сокрушенно вздохнуть в ответ, просто взглянул на нее, лишь бы она поскорее отошла к группе своих знакомых и оставила его в покое."
"Отсутствие какой-либо реакции с его стороны, должно быть, каким-то образом озадачило ее, и с тех пор как они разошлись в разные стороны у парадной лестницы дома Форсайтов, Амелия больше не приближалась к нему.
Одно ее присутствие должно было заставить его почувствовать боль.
