Основными посетителями бара были звездные спортсмены.
— Мне это нравится, — честно призналась я. Будучи неисправимой многозадачницей, я ценила все, что выполняет несколько функций.
— Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать, — Ксавьер повел меня вглубь библиотеки, которая в этот поздний вечер была почти пустой. В любой другой день я была бы очарована количеством книг в кожаных переплетах и редкими витражами, но я была слишком заинтригована планом Ксавьера.
Мы остановились у массивного стола, стоящего в центре комнаты.
На поверхности из красного дерева были разбросаны бумаги, и с расстояния в несколько футов я узнала стиль чертежей Ксавьера.
— Я здесь с полудня, — сказал он. — Столкнулся с Каем в баре, и наш разговор заставил меня задуматься… — он протянул мне распечатку десяти лучших клубов мира. — Что у них общего?
— Музыка и алкоголь?"
"Ксавьер окинул меня язвительным взглядом.
— Кроме этого.
— Понятия не имею. — Я знаю достаточно, чтобы выполнять свою работу, но я не была знатоком ночной жизни.
— Интересные места. Характерные особенности. Узкий круг посетителей. И да, отличная музыка и напитки, — Ксавьер постучал пальцем по распечатке, и чем больше он говорил, тем ярче становились его глаза. — Это Манхэттен. Ночные заведения появляются и исчезают каждую неделю. Чтобы выделиться, нужно что-то такое, что заставит людей говорить. Что-то, чего они раньше не видели, и что они будут автоматически ассоциировать с тобой, — его голос понизился. — Представь себе, Луна.
Клуб, спрятанный за неприметной дверью, мимо которой ты проходишь каждый день, не задумываясь. Но когда ты входишь… это другой мир. Ты не просто слышишь гул басов — ты чувствуешь его костями. Музыка, ритм, смех. Свет приглушен, и ты практически чувствуешь запах феромонов в воздухе, — его слова приобрели гипнотический оттенок, превратив величественную библиотеку в логово гедонизма — чувственных прикосновений, настойчивых ударов сердца и прекрасных тел, соприкасающихся друг с другом на фоне бархата и ликера.
Мое дыхание участилось. Кровь прилила к поверхности моей кожи, разогревая ее до неприятных ощущений. Я внезапно ощутила близость Ксавьера, и когда он снова заговорил, его бархатистый тембр словно влил в мою систему чистый дофамин.
— Все вокруг тебя опьянены от момента, — мягко сказал он. — Нет никаких забот, есть только желания. Каждый угол — это возможность для тайных встреч, каждая рюмка — это еще один шаг в сторону от реального мира.
