Знал ли он вообще о том, что был в завещании моего отца?
Скорее всего, и это делало его молчание еще более подозрительным.
— Давно ты разговаривал с Данте? — спросил я, отказавшись от намеков в пользу прямоты.
Уголок рта Кая дрогнул в довольной улыбке. Если Данте считал своим долгом знать все, то Кай все знал. Я не удивлюсь, если он получил в свои руки завещание еще до того, как я приземлился в Нью-Йорке.
— Мы говорили вчера, — сказал он, его тон был мягким. — А что?
— Да просто, — я побарабанил пальцами по стойке, мысленно перебирая членов комитета.
Слоан была на моей стороне, но она не стала бы врать, если бы через полгода мой бизнес окажется ужасным. Эдуардо и дядя Мартин окажут мне столько милости, сколько смогут. Мариана ненавидела меня до глубины души. Данте… ну, он был темной лошадкой.
Брат Луки не был моим самым большим поклонником, но мог ли я доверять ему, что он будет справедлив, независимо от его чувств ко мне?
— Ксавьер, я не журналист, которому нужна статья.
То, что мы обсуждаем — сугубо личное дело, — Кай сделал паузу, а затем добавил: — Я часто общаюсь со Слоан. И я понимаю, как сохранить конфиденциальность."
"Внезапно все стало ясно. Вот почему Кай вдруг так заинтересовался моими делами. Поскольку именно Слоан обнаружила лазейку в завещании, она взяла на себя ответственность неофициального бизнес-консультанта. Пункт о моем наследстве не был секретом, хотя члены комитета были; должно быть, она что-то сказала Вивиан, Данте, Каю или всем вышеперечисленным.
Колесики начали крутиться. Если я всерьез собирался основать новую компанию, мне нужны были союзники, а генеральный директор Young Corporation был одним из самых влиятельных союзников, которых я могу заполучить.
— Собственно говоря, — сказал я, на ходу составляя план. — Я хочу кое-что с тобой обсудить…
Два часа и несколько напитков спустя Кай ушел на очередную встречу, а я направился наверх, в библиотеку.
Это было сердце клуба, и здесь кипела жизнь: люди заключали сделки, скрепляли союзы и делились информацией.
Однако никто не обращал на меня внимания, пока я занимал место за большим центральным столом, прямо под панелями семей-основателей, где между драконом Руссо и львом Янг был вырезан герб был вырезан герб семьи моей матери — медведь.
Я достал из кармана часы и провел большим пальцем по гладкому золотому корпусу. В голове крутились мысли о разговоре с Каем и событиях прошедшей недели.
