Я позволяла ему ускользнуть, когда дело доходило до определенных моментов, потому что договор с семьей Кастильо был крупнейшим в моей практике, но в мои обязанности входило поддержание в чистоте репутацию его семьи, а не целование задницы наследника.
Ксавьер был взрослым мужчиной. Пришло время ему соответственно себя вести.
— Это настоящая угроза, — протянул он. — Каждая вечеринка и женщина? Я, должно быть, тебе действительно нравлюсь.
Он выскользнул из постели с грацией ленивой пантеры, пробуждающейся ото сна.
Пара серых спортивных штанов сидела низко на его бедрах, открывая золотисто-коричневую кожу и V-образный вырез, которого не ожидаешь от человека, проводящего большую часть своих дней на вечеринках и во сне. Черные татуировки покрывали его обнаженную грудь, плечи и спускались по рукам замысловатыми узорами."
"Будь на его месте кто-либо другой, я бы восхитилась необузданной мужской красотой, но это был Ксавьер Кастильо. День, когда я стану восхищаться в нем чем-либо, кроме его приверженности ни перед чем не останавливаться, станет днем, когда я каким-то образом снова смогу физически плакать.
— Не волнуйся, Луна, — сказал он, поймав мой пристальный взгляд с легкой усмешкой. — Я не скажу твоим другим клиентам, что я твой любимчик.
Иногда он называет меня моим настоящим именем. В других случаях он называет меня Луной. Это не было моим прозвищем, вторым именем или что-то связанное со «Слоан», но Ксавьер отказался говорить мне почему он меня так зовет, а я давным-давно перестала заставлять его это делать или объясниться.
— Будь хоть раз серьезным, — сказала я. — Мероприятие проводится в честь твоего отца.
— Еще одна причина не идти. Не похоже, что мой старик будет там, чтобы принять награду, — улыбка Ксавьера не дрогнула, но в его глазах вспыхнула искра опасности. — Он умирает, помнишь?
Слова пронеслись между нами и словно высосали весь кислород из комнаты, пока мы смотрели друг на друга. Его невозмутимое спокойствие было скалой против моего растущего разочарования.
Отношения отца и сына Кастильо были печально известны, но Альберто Кастильо нанял меня следить за их репутацией, а не их личными проблемами — так было до тех пор, пока то, что происходило за закрытыми дверьми, не стало достоянием общественности.
— Люди уже думают, что ты никчемный сопляк из трастового фонда, раз уклоняешься от своих обязанностей после того, как твоему отцу поставили диагноз, — я не подбирала слова.
