– Ничего тут не изменилось, – с болью в голосе сказал он.
– Квартира долго пустая стояла. Мама только год назад переехала.
– А я и не знал. А то зашел бы. Как она?
– Спасибо, все хорошо.
– Работает?
– Нет, на пенсии. Да ей и не надо, как ты сам понимаешь.
– Да, понимаю. Это раньше она благодаря моим деньгам концы с концами сводила. А сейчас у нее дочь крутая. Кира, я вчера на твоем выступлении был.
– Зачем? – улыбнулась Кира, запирая дверь. – Чтобы желание исполнилось?
– А что? Мое желание не хуже, чем у других.
– В голосе Непряхина ей послышался вызов. – Оно у меня вот уже скоро двадцать лет как одно. Ты – мое желание, Кира. И меньше оно не стало ни на грамм.
– Коль, не начинай, – предупредила Кира. – Чай будешь?
– Буду, – хрипло ответил он.
Кира провела гостя на кухню, щелкнула кнопкой чайника, досадуя, что не успеет до возвращения мамы выложить все необходимые посты. Она терпеть не могла, когда ее отвлекали от работы. Чайник закипел, она налила кипяток в чашку, плеснула туда же заварки, положила три ложки сахара.
Машинально.
– Помнишь, что я сладкий люблю, – криво улыбнулся Непряхин.
– Помню, – подтвердила Кира. – Правда, и сама не знаю зачем.
Чашка исходила горячим паром. Непряхин не прикасался к ней, во все глаза глядя на Киру.
– Что смотришь? – спросила она с вызовом.
– Глазам больно, такая ты красивая.
– Красивая. Да не твоя. Коль, пей чай и иди. Мне работать нужно.
Он вдруг вскочил с табуретки, шагнул и сграбастал ее в объятия.
– Моя, – хрипло заявил Непряхин. – Хоть и недолго, а была моя.
И забыть я это не могу.
– Отпусти, – приказала Кира, но он ее не слушал.
Все, что было потом, пряталось в густой пелене тумана. Лежа на больничной койке, Кира выхватывала из него какие-то обрывки. Как Непряхин роняет ее на пол, распахивает банный халат, который она так и не удосужилась снять, придавливает ее своим телом, чужим, тяжелым. Она кричит, пытаясь спихнуть его с себя. Он придавливает ее живот коленом. Больно. Очень больно. Невыносимо больно, и от этой боли Кира теряет сознание.
"
"Потом из памяти всплыла кровь. На ногах, на руках, на полу. Ее было так много, что Кира боялась, что сейчас в ней утонет. А еще боль, разрывающая спину и живот. И испуганное лицо Непряхина, перемазанного в ее крови.
Ребенка она потеряла. Об этом ей сказал врач. А потом Дэн, который узнал о ее беременности от того же самого врача, когда сделать уже ничего было нельзя.
– Ты почему молчала, глупышка? – спрашивал муж, держа ее руки в своих больших ладонях.
