Оч-чень уважаемый человек.
– И что? Это он за что-то мстит нашей Лене?
– Не за что-то, а за дело.
– Виталий!
– За судебное дело, – уточнил Миронов. – Сын Ковалева ушел от жены, и та подала на раздел имущества. Ну, сынок, понятное дело, попытался ущерб минимизировать. Стал затирать, что фактически они с женой уже десять лет вместе не живут, совместного хозяйства не ведут, активы фирмы уменьшил чуть ли не в сто раз. В общем, пытался бабу оставить ни с чем. Папаша, понятное дело, попытался оказать давление на суд, чтобы все тихо-мирно прошло.
Но судья Кузнецова у нас же правдолюб. Поэтому судебный процесс закончился полной победой жены Ковалева-младшего. Ей отошла половина стоимости бизнеса, а также половина денег на счетах в банках. Знаешь, о какой сумме речь шла?
Костя вопросительно поднял бровь.
– Более ста сорока миллионов рублей и около пятисот тысяч долларов. Как ты думаешь, можно за такое рассердиться всерьез?
Таганцев коротко присвистнул:
– Да уж. И ударил же, гад, в то же самое место. В налоговую недоимку, то есть необходимость расстаться с деньгами.
Вот только Сашка наша – не Кира Плиновская с ее миллионами. Хотя для Лены и Сашки двести восемьдесят тысяч тоже вполне себе ощутимые деньги. Вот ведь скотина какая этот Ковалев. И что теперь делать?
– Что делать с Сашкиными неприятностями, я сказал. Деньги уплатить, в дальнейшем быть аккуратной и бухгалтерию вести так, чтобы комар носа не подточил. А с Ковалевым я разберусь.
– В смысле, накажешь?
– Наказать человека такого уровня, как Ковалев, у меня руки коротки.
– Миронов усмехнулся. – Но гадить Лене он больше не будет, это я обещаю. Но и ты, мил друг Костя, тоже мне пообещай, что Лена о моей помощи ничего не узнает.
– Как это? – опешил Таганцев. – Она же ждет меня после нашего разговора. Что я ей должен сказать, по-твоему? Если это не ты налоговую натравил, тогда кто?
– Ты можешь сказать ей про Ковалева, только проследи, чтобы она не напортачила чего-нибудь сгоряча. Кинется же в самое пекло, как пионер-герой.
Знаю я ее бескомпромиссную тягу к справедливости.
– А откуда я, по-твоему, про Ковалева узнал?
Миронов вдруг рассмеялся, и в этом смехе впервые за всю их встречу не сквозила боль. Хороший он был, открытый, легкий.
– Кость, ну ты же опер все-таки. Придумай что-нибудь. Ты можешь сказать, что я поклялся тебе собственным здоровьем, что ничего против Лены и Сашки не предпринимал. Что ты мне поверил и решил поискать, кто еще мог затаить недоброе против судьи Кузнецовой.
