Зимний нежный свет смягчал ее некрасивые, слишком тонкие и нервные черты, Демьену казалось, что из-под них нет-нет, да проглядывает кто-то другой, но это была лишь обманчивая игра теней…
— Ты, красивый молодой Король, — тихо ответила она, стирая мокрые дорожки слез со щек, — хотел бы себе такую Королеву? Смог бы любить ее, любоваться ею? Такую, как я? Серую и невзрачную, худую и бедную? Когда ты мчишься на своем скакуне впереди свой свиты, никого иного и видеть невозможно, потому что ты своими силой и красотой затмеваешь всех, а я? Кого затмеваю я? Мокрый воробышек на ветке симпатичнее будет, а теплый маленький кролик, отнятый от матери, и вовсе красавец…
— Если бы ты стала Королевой, — горячо возразил Демьен, которого восторженные и такие простые слова лесной девчонки трогали едва не до слез, — ты была бы самой милосердной и справедливой! А это намного лучше и важнее красоты… Намного!
Ежинка шмыгнула носом, тихонько плача.
Как и всякая девушка, она очень, очень хотела быть привлекательной, чтобы ее молодой Король хоть на миг, но посмотрел на нее с восторгом, но в его светлых глазах она видела лишь участие, а это было совсем не то, чего она хотела бы.
— Это не одно и то же, — горько ответила она, озвучивая свои печальные мысли. — Люди любят скорее и охотнее, видя внешнюю красоту, радость жизни, сверкающую улыбку и шелковые волосы. Что там, внутри, в сердце — никого не интересует, и я, стань я Королевой, скоро бы растворилась, стала всем скучной и неинтересной. Вот и ты тоже…
— Нет, нет! — снова возразил Демьен, сжимая тонкие ладони лесной девчонки.
— Это не так! Не думай, что ты не нравишься мне потому, что некрасива! Это вовсе не так; ты нравишься мне, очень, просто…
— Просто?..
— …Сердце мое занято, — нехотя признался Демьен, потупив взор. — Давно уже. Ты разве не знала?
— Нет, — тихо ответила Ежинка, опуская взор. — Я и о тебе-то узнала всего пару дней назад, забыл?
— Я потерял ее почти сразу же, как обрел, — меж тем продолжал свое признание Демьен, страшась посмотреть в истекающие прозрачными слезами глаза лесной девчонки.
— Я с трудом вспоминаю ее лицо, моя память украшает его какими-то сказочными деталями и подробностями, делая все красивее и красивее, но люблю я ее не за красоту. Не за это.
— А за что? — удивилась Ежинка так искренне и невинно, что Демьен рассмеялся, несмотря на то, что момент был совсем неподходящий для смеха.
— За живое тепло, которое прорастает мне в сердце, когда я вспоминаю ее поцелуи.
