Всеключ мгновенно перенес их из заснеженного леса в академию; в этом не было никаких сомнений. Коридор, по которому шла неугомонная троица, был темным и сырым, но совершенно точно вел куда-то в глубины академии. На дверях поблескивали ручки, украшенные гравировками — такие делали только в академии, — да и сами двери ничем не отличались от множества других дверей академии, ну, разве что были потемневшие от времени и разбухшие от влаги. Однако, вопрос Дерека был как нельзя кстати, и Демьен остановился, оглядываясь по сторонам и стараясь понять, отчего они оказались тут.
— Я же говорила, — подала голос Уна, — что книги в его кабинете нет. Я все обыскала.
— Это значит, он ее перепрятал, и так надежно, чтоб никто не мог добраться до нее, — сквозь зубы процедил Демьен. — Так, как может спрятать только темный магистр Аргент…
— Но в любом случае, — упорствовал Дерек, — Всеключ должен был вывести нас в комнату, где она есть, эта книга! А мы попали в какой-то заплесневевший подвал. Тут болотом пахнет; не думаю, что Аргент вообще вздумал бы здесь хранить ценные и редкие книги.
Да и почему нас выбросило сюда? Может, он уничтожил ее? Здесь уничтожил — сжег, например? Но тогда мы попали бы прямо на пепелище, на остатки костра, а их тоже нет.
— Нет, — твердо ответил Демьен, прислушиваясь к нудному капанью воды и писку крыс, дерущихся из-за кусочка сальной свечки где-то в углу, — Аргент, конечно, не уничтожал эту книгу. Он ее, конечно спрятал, и спрятал там, где границы моей власти кончаются.
— Как это? — удивилась Уна.
— Академия находится в самом сердце королевства, твоего королевства, между прочим! Как это — здесь нет твоей власти? Разве все кругом принадлежит не тебе?
— Здесь, — тихо произнес Демьен, знаком велев Уне смолкнуть, — академия, кажется, уходит под землю. Эти места еще опаснее, чем Похороненный Дом, и живут тут магические существа пострашнее нюхачей. Они не признают королевской власти над собой — да и на что им Король и его золото, если их мясо и кости интересуют больше, чем корона и мантия? Кажется, я понял, куда Аргент отнес книгу; к мойрам.
К тем, кто ее и написал. Эти злобные существа живут долго, и они очень любопытны. Только они могли записать историю дочки часовщика — потому что наверняка бегали к ее дому под стеклянным куполом смотреть, что с нею произошло, и глумиться над ее страданиями.
— К… мойрам? — переспросил Дерек удивленно, пробуя на вкус странное словцо. — Что за нечисть такая?
— Толком никто не знает, — ответил Демьен.
