Демьен рубил и рубил их, отгоняя от себя, но черные прогнившие колоды продолжали наступать и теснить его к ледяному дому, и, казалось, еще немного — плющ обовьет руки Короля, вырвет меч из его ладони, а сам Демьен будет погребен и раздавлен под навалившимися на него сырыми тяжелыми колодами, как вдруг…
В воздухе оглушительно свистнула золотая плеть, зло перечеркнувшая едва ли не половину нападающих; серебряные острые пластинки, похожие на злых жужжащих ос, словно град пуль обрушились на слуг Осени, кроша сырую кору.
"
"Легко ступая по прелым листьям, разбитым ударом его магической золотой плети, на выручку Демьену несся Дерек, его светлый плащ развевался на ветру. Раскручивая сияющий в неярком свете утра золотой хлыст над головой, он бил им налево и направо так сильно и ловко, что рассекал в мелкие клочья только собирающихся подняться на ноги чудовищ, перемешивая их до состояния мелкого мусора. Золотые кольца этого хлыста рвали и ломали слуг Осени без счета, и было видно, что Белый Принц не зря потратил то время, что носил корону.
Недаром его идеалом был магистр Аргент; Дерек во всем хотел походить на него — и в мощи, и в умении пользоваться техноброней, с которой не расставался ни на миг.
В голове Демьена мелькнула шальная мысль о том, что, вероятно, Дерек хотел бы быть похожим на магистра и еще по одной причине, тайной, сокровенной: чтобы в глазах Уны стать более мужественным, более взрослым и серьезным и привлечь к себе ее внимание, хоть ненадолго. Но Демьен тотчас одернул себя.
Нет, нет. Дерек отпустил свою любовь, принес ее в жертву общему делу. Он не может полюбить Уну вновь. Он не любит ее.
Или?..
Меж тем, яростными ударами хлыста взрывая черную землю, разгоняя нечисть, Дерек шел все ближе и ближе к месту сражения, к Королю, окруженному недругами. Осень, обернувшись к непонятно откуда взявшемуся врагу, крушащему ее воинство, даже вскрикнула от страха, на миг обознавшись. Развевающиеся светлые волосы, тонкий венец с синими каплями сверкающих драгоценных камней, серый, как снег в тени под соснами, плащ, опушенный белым мехом, словно заиндевевшие брови над прекрасными голубыми глазами — ей, обмирающей от страха, показалось, что народился новый, сильный Король Зимы.
Но золотой хлыст, ударивший совсем рядом с ее ногами, отсекший ее испачканный в осенней слякоти шлейф, разбил эту хрупкую иллюзию, и Осень завопила от злости, не в силах словами выразить всю ненависть к молодому принцу, родившемуся зимой.
