— А люди продавали ему свое время! — зло шипела Осень. Глаза ее стали злыми и почти черными.
— Значит, вот кто вырастает из ребенка, — подала голос Уна, — из умирающей девочки, напоенной чужим временем. Вот за существо создал убитый горем Часовщик — Великую Пустоту. Ты молодец, Демьен. Заставил ее все выболтать.
Осень громко расхохоталась, так, что затряслись листья в ее венке.
— Заставил выболтать!? — произнесла она насмешливо, отсмеявшись. — Да я сама рассказала бы, если б вы спросили!
— Вот так запросто? — невинно произнес Демьен.
— Ты мне вот так запросто выложила б имя моего врага? И все ваши планы?
— А что ты можешь сделать, великий Король Драконов? — шепнула Осень, снова обернувшись к Демьену. — Что. Ты. Можешь. Сделать? Вынь свой меч, — ее тонкие, алебастрово-белые пальцы легли на его ладонь, принудив ее сжаться вокруг рукояти оружия. Рука кроля потянула меч из ножен, и он зашелестел недобро, как полагается металлу говорить с ножнами. — Пронзи мою грудь здесь и сейчас! И ты увидишь, — Осень засмеялась коротким смешком, направляя острие меча себе в сердце.
— Ты увидишь, что ничего сделать не можешь.
Металл в коварном выпаде прошел насквозь, и Осень рассмеялась, глядя в светлые злые глаза Демьена.
— Я бессмертна, мальчик мой, — шепнула она, сжав пальцы на его мече и вытягивая его из своего тела. — Ты не можешь убить меня.
— Но Пустота, — заметил Дерек, молчащий до сих пор, — не одна из Вечных. Таковой ее сделали люди. Значит, и способ убить ее существует.
Осень с криком кинулась на Дерека, протягивая к нему свои руки с жутко скрюченными пальцами, но он увернулся, отступил, брезгливо запахнулся в свой светлый плащ, и безумная грязная Осень не коснулась его.
— Ты! — визжала она, трясясь от злобы, сжимая бессильно кулачки. — Зимний ублюдок!
— Я законнорождённый, — холодно прервал ее визг Дерек, брезгливо поморщившись.
Уна рассмеялась злым смехом, глядя, как затравленно озирается Осень на лица окружающих ее врагов.
— У меня тоже есть способ выкурить тебя отсюда, — произнесла она недобро, разжигая на ладони лепесток пламени.
Осень затряслась от злобы, глядя на пляшущий на ладони девушки зеленый лепесток. — Смотри, как быстро стираются воспоминания о тебе!
Зеленое пламя, весело треща, перекинулось на мертвый плющ, на облупленную мебель, пожрало вмиг розовые обои, и башня вмиг стала такой, какой ей и полагалось быть — пустой и чистой. Осень испустила горестный вопль, глядя, как горят ее листья и столик с недоеденным пирожным.
