— Повтори еще раз, — млея, попросила Ежинка, поглаживая Демьена по черным волосам, вглядываясь в его лицо, чтобы запомнить на всю жизнь, до самой старости, каждую черту его в тот миг, когда он впервые говорит «люблю».
— Люблю, — ответил Демьен, подхватывая легкое тело девушки на руки.
Снова за окном пела вьюга, засыпая дом пушистым снегом. В маленьком оконце отражался золотой свет свечей и очага, согревающего маленькое уютное пространство.
Маленькая, хрупкая, как лесной цветок, Ежинка, освобожденная от одежды, была прелестная и напуганная, как олененок.
Она стыдливо пряталась под простыней, но Демьен поцелуями и осторожными прикосновениями успокоил ее, и она позволила прикоснуться к себе, горящей от смущения и жажды любви.
Демьен с трудом укрощал свою страсть, лаская и целуя ее невинное тело, касаясь губами светлых пятнышек остреньких сосков, любовно поглаживая ладонью вздрагивающий живот девушки. Он накрыл ее собой, прижался, согревая, целуя ее мягкие губы, хмелея от ее податливости и робкой нежности, с которой девушка отвечала на его страсть.
И не было слаще поцелуев, чем неумелые поцелуи маленькой Ежинки, и не было игры прекраснее, чем игра, затеянная двумя людьми — сильным молодым Алым Королем и тонкой несмелой лесной девушкой. Его мужественность оттеняла ее утонченную хрупкую женственность, его сила подчеркивала ее нежность.
Он осторожно коснулся ладонью ее бедра, и девушка раскрылась перед ним, застенчиво, но покорно, словно готова была принадлежать ему.
Эта отважность и готовность отдаться теплом пролились в его сердце. Ежинка боялась, не верила; но желала ухватить свой кусочек счастья хоть на миг, хоть на один день. Ах, маленькое отважное лесное дитя…
— Не бойся, — тихо произнес он, — Больно бывает только в первый раз. И лишь сначала.
— Я люблю тебя, — простонала она, когда он овладел ею, пометил этой первой болью. — Я твоя, мой молодой Алый Король…
— Моя, — ответил Демьен, осторожно лаская ее, стирая стон с ее губ поцелуем.
— Навсегда моя. Вся моя. Моя невеста; моя Королева. Моя возлюбленная.
Он забрал ее невинность, ее чистоту и наивность себе, сделав девушку своей, обласкав все ее хрупкое тело, развеяв ее стыдливость и открыв для Ежинки новое чувство — страсть.
Сплетенные воедино тела двигались неспешно и мягко, влюбленные передавали дыхание из губ в губы, и Ежинка оттаивала, становясь все смелее, погружаясь в неведомую ей ранее чувственную любовь.
