Аргент словно насмехался над ней; в его взгляде, в его полуулыбке проскальзывало что-то неуловимое, что-то издевательское, такое обидное, что она едва не влепила пощечину магистру, который осмеливался смотреть на нее так вызывающе.
— Вы забываетесь, магистр Аргент, — дрожащим голосом произнесла Пустота. — Вы забываете, с кем говорите! Одно ваше неверное слово, да просто любое слово, что мне не понравится — и я залью вас временем, которого у меня о-очень много! И вы превратитесь в старика и умрете!
Магистр в ответ лишь качнул носком сапога и снова усмехнулся.
— А вы тогда потеряете союзника, — парировал он, — который может мыслить трезво, критически и видит всю ситуацию со стороны. Нет, конечно, можно списать вашу нелогичность на вашу женскую природу, — еще более едко заметил Аргент, — но, боюсь, вы давно уже не женщина.
— Что?! — выдохнула оскорбленная Пустота. Ее красивое лицо, украденное у кого-то, побледнело, на глаза навернулись слезы. — Да как вы смеете…
Аргент встал, нет, почти прыжком подскочил с места, и в один миг оказался лицом к лицу с Пустотой.
"
"— Неужто в вас все еще бьется женское мягкое сердце? — еще более бесстрашно и еще более едко поинтересовался он, склоняясь над Пустотой и всматриваясь в ее глаза так, словно на дне их хотел рассмотреть что-то неимоверно интересное. — Женское сердце с его желанием развлечений, смеха? Балов, ярких огней? Любви?..
Пустота молчала, глотая слезы. Аргент склонялся над нею, он бы так близко, что, казалось, собирался подарить ей поцелуй, и она подсознательно тянулась к нему, жаждая этого сладкого прикосновения.
— Почему же нет? — шепнула она в ответ. — Почему нет?
— А почему да? — тихо рассмеялся Аргент. Он видел, что его близость производит на Пустоту завораживающее, поистине магическое влияние, и потому склонился еще ниже, дразня. — Сами посудите: вы говорите, что жаждете балов, праздников и ярких огней, но продлеваете бесплодную осень. Безрадостные серые дни, полные дождя, слякоти и холода. День за днем, год за годом будет длиться серая мгла.
Ни ярких рассветов, ни звездных закатов. Не наступит весна, ни созреет урожай. Люди превратятся в иссохшие серые тени. Вечный голод высосет их силы и убьет в них желание веселиться.
— Они заслужили этого! — мстительно выкрикнула Пустота, и Аргент снова рассмеялся, его губы были в опасной близости от ее губ, и Пустота вдруг ощутила легко головокружения от нервного напряжения и томительного, долгого предвкушения и желания… попробовать эти губы на вкус.
