К ней словно снова вернулась боль, корежа ее тело, и Пустота едва ли не сгибалась пополам, подтягивая тощие колени к груди, стараясь выдавить из себя гложущую ее огненную муку. — Мне этого мало! Я хочу Короля! Хочу его маску! Хочу его место, его власть! Я хочу, — наконец созналась она, — видеть любовь в обращенных ко мне взглядах! Понял?! А если ты не сделаешь этого… я знаю, кто дорог тебе. Я все знаю об Уне Вайтроуз. Я найду ее и немного посыплю ее постельку временем. И она проснется древней старушкой, — красивое юное лицо Аргента дрогнуло, — лишь затем, чтобы испустить дух!
Над гладью озера разнесся страшный крик Пустоты, и некоторое время испуганный лес молчал, и Аргент вместе с ним, переваривая эту информацию.
— Что же, — наконец задумчиво произнес Аргент. — Вы умеете убеждать. Выбора вы мне не оставляете, я так понимаю? И на меньшее, например, на маску принца Дерека, вы не согласитесь?
— Магистр, — хихикнула Пустота. — Нельзя испачкать руки так, чтоб одна ладонь осталась чистой. Принц Дерек — это то же предательство.
Потеря его больно ранит Короля. Я сделаю вас предателем, магистр Аргент. Я заставлю вас чувствовать гнетущее чувство вины, — Пустота снова рассмеялась, будто в голову ее пришла невероятно смешная шутка, — которое не смывается и не заглаживается ничем, такое же уродливое, как глубокие ожоги… Нет, магистр. Мне не нужен Дерек. Я хочу Короля.
— Но Король осторожен и мудр, несмотря на свою молодость, — заметил Аргент. — Подобраться к нему с оружием не так-то просто.
Но Пустота не поверила Аргенту; или, возможно, ей вдруг захотелось показать себя во всей красе, совершить какой-то дикий, невероятный поступок, который смог бы затронуть алмазное сердце магистра, удивить его, потрясти и тем самым приковать внимание к ней, к Пустоте, хоть не на долго, хоть на краткий миг.
— Тогда, — торжествуя, произнесла она, — я вам покажу, как это делается, всемогущий магистр… немного научу вас, что ничего невозможного нет!
Пустота исчезла быстрее, чем ветер развеял ее последние слова, и некоторое время Аргент задумчиво смотрел на ее следы, которые обрывались и не вели никуда.
Однако, ему некогда было особенно долго стоять, оплакивая свое незавидное положение. Пассами рук он превратил застывших золотых рыцарей в крошечные фигурки и выбрал их всех из снега, не оставив ни одного. Затем осторожно, словно к павшему другу, подошел к золотой книге, которая раньше была магическим древним учебником. Теперь это был всего лишь огромный и тяжелый слиток золота.
