Он подошел к нему и одним точным ударом пронзил шею иглой. Стир обмяк и завалился на пол.
Мира снова вскрикнула и расплакалась.
– Да угомонись ты, живы твои родители. Я их просто усыпил, – проворчал Закария и сел на шкуру медведя, согнув ноги в коленях.
– Ты убьешь нас? – снова всхлипнула Мира.
Закария закатал рукава кофты, обнажая сеть татуировок на коже.
– Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.
– Чего ты тогда хочешь? – Она дрожала от страха. И близко не такая смелая, как Тина.
– Я хотел наказать тех, кто предал дочь, когда та нуждалась в их поддержке.
– Я не понимаю, о чем ты.
Закария внимательно посмотрел на Миру. На ней было голубое платье с широким поясом, украшенным искусной вышивкой, а на шее висели жемчужные бусы. Неужели городской лекарь так хорошо зарабатывал? Или царь Дайн так усиленно пытался загладить вину за сына?
– Видишь ли, Мира, родители должны защищать детей любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Твою сестру изнасиловал покойный царевич, а когда она пришла к отцу с матерью искать защиты, те отказались от нее.
Золото, подаренное царем, оказалось дороже родной дочери. Твой отец избил Тину, обвинив в блуде, и прогнал из дома, а вам скормил байку, что она умерла от хвори. Тине некуда было деваться, и она вернулась в замок. Три года она подвергалась унижениям со стороны мерзавца-царевича, пока другая отважная девушка не убила его. Вот и вся правда, Мира.
– Почему я должна тебе верить? – прошептала Мира и икнула.
Закария печально улыбнулся.
"
"– Помнишь, когда вы жили гораздо скромнее, чем сейчас, Тина связала для тебя куклу из цветной пряжи? Ваша мать тогда побила ее, сказав, что она бестолковая дура, раз потратила дорогую пряжу впустую. А ты, чтобы порадовать сестру, смастерила ей браслет из старых деревянных бусин.
По лицу Миры градом потекли новые слезы.
– Помню. Я эту куклу до сих пор храню в память о ней.
– Она тоже носит твой браслет, не снимая. Мира, она очень скучает по тебе. По родителям, по Хельге.
– Она правда жива? – судорожно прошептала Мира.
Закария кивнул.
– А тебя замуж за кого отдают? Ты любишь жениха? – Он недоверчиво покосился на Миру. На его взгляд, она была слишком юна, но кто ж этих северян разберет? Тина говорила, что в ее народе девочек начинали выдавать замуж с четырнадцати лет.
Мира с опаской оглянулась на Стира, лежавшего в странной позе с вывернутой рукой, которая начала синеть в области сломанной кости.
– Нет. Мой жених – хозяин торговой лавки.
