– Тина, где находится детская?
– Через две двери от покоев княжны Авроры, Ваше Высочество.
Рэндалл поблагодарил ее и двинулся в указанном направлении. Проходя мимо комнаты Авроры, он задержался. Даже занес руку, чтобы постучать в дверь, но осекся, поборол себя и направился дальше. Остановившись возле детской, Рэндалл зачем-то поправил ворот рубашки и зачесал пальцами волосы назад.
В комнате царил полумрак – лишь масляная лампа на столе озаряла пространство мягким оранжевым светом. Рэндалл осмотрелся. Две колыбели, прикрытые прозрачным тюлем, низкий столик и крошечные стульчики.
Пол в центре был застелен круглым ворсистым ковром и напоминал небольшой островок. Там стояли два деревянных коня-качалки, валялись игрушки вперемешку с маленькими подушками. В дальнем углу располагалась большая кровать. Увидев ее, Рэндалл судорожно выдохнул. Он медленно прошел к ней, стараясь не издать ни звука, и прислонился к деревянному столбику.
От представшей картины у него в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы, вызванные любовью, нежностью и удушающей тоской.
На правой стороне кровати у самой стены спал Райнер. Он лежал на животе, подогнув одну ногу в колене, а руки спрятав под подушку – так всегда любил спать сам Рэндалл. Посреди кровати лежал белокурый мальчик примерно одного с Райнером возраста. Сын Анны. А Рэндалл так и не спросил, как его назвали…
Даже в полумраке он заметил очевидные сходства с Уиллом, но то, как лежал малыш… Рэндалл прикусил губу, чтобы сдержать прерывистый вздох. Ребенок свернулся в калачик, ручку подложил под румяную щеку и спал с открытым ртом.
Рэндалл невольно вспомнил, что Джоанна часто засыпала в его комнате в такой же позе, а он постоянно ворчал, что она пускает слюни на его подушку.
Малыш захныкал во сне и левой ладошкой начал шарить по простыне. Аврора, спящая на самом краю кровати, накрыла его руку своей, и он сразу же успокоился.
Рэндалл наблюдал за ними как завороженный. Он отдал бы все на свете, чтобы прилечь рядом, потрепать лохматую макушку сына, обнять осиротевшего племянника и прижать к груди мирно спящую Аврору.
Но на этой кровати для него не было места.
Им вдруг завладел страх.
Что, если он отсутствовал слишком долго? Что, если ему не было места не только на этой кровати, но и в жизни родных? Что, если прошедшие годы отпечатались на их сердцах такой болью, которую не сможет одолеть даже их с Авророй любовь?
Он медленно приблизился к Авроре и почти невесомым касанием убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.
