Появился Габриэль, его подсвеченный силуэт казался зловещим пятном тьмы в дверном проеме.
Феликс быстро встал.
— Становится поздно, и я устал. Увидимся завтра, ребята. Ты справишься с этим, — добавил он тихим шепотом, когда проходил мимо меня.
Если под этим он имел в виду абсолютный ужас, то он был прав."
"Третья, самая напряженная тишина за день повисла, когда Габриэль занял освободившееся место Феликса и дверь закрылась за другим моим братом.
Я засунула руки под бедра.
Он постучал пальцами по скамейке.
Я уставилась на бассейн.
Он прожег дыру в моей щеке и, наконец, заговорил.
— Я пытаюсь помочь тебе, Иза.
— Помочь? — Возмущение вырвало слово из моего горла. — Как унижение меня перед всеми поможет?
— Я не унижал тебя, а просто попросил кое о чем, что ты нам обещал. — Рот Габриэля сжался. — Все всегда нянчились с тобой, потому что ты самая младшая, но теперь ты взрослая. Слова и действия имеют последствия. Обещания требуют выполнения. Мы были терпеливы в течение многих лет, пока ты «разбиралась во всем» в Нью-Йорке.
— Он изобразил пальцами воздушные кавычки. — Очевидно, это не сработало.
Каждое слово поражало с силой и точностью управляемой пули. Непрочные стены моего негодования рухнули так же быстро, как и были воздвигнуты, оставив меня беззащитной.
Теперь ты взрослая.
Обещания требуют выполнения.
Это всегда было моей проблемой, не так ли? Я никогда не могла сдержать обещание, данное самой себе.
Я поклялась, что закончу книгу к сегодняшнему дню, но не смогла. Сказала, что откажусь от мужчин после своего бывшего, но я этого не сделала.
Я пообещала расставить приоритеты в своей работе в Вальгалле, и, что ж, мы все знали, чем это обернулось.
Я не жалела, что сошлась с Каем, но тяжесть моих неудач оставил пустоту в моей груди.
— Ты знаешь, что говорится в этом пункте, — сказал Габриэль. — Найди свою страсть и сделай карьеру к тридцати, как рассудили мы с мамой, или ты лишишься своего наследства.
Этот пункт был самой большой властью, которую Габриэль имел надо мной.
К тому времени, когда наша мама добавила это, он уже работал на нее и был фактическим главой семьи, поэтому имело смысл добавить его в качестве судьи.
Тяжесть на моей груди давила все тяжелее и тяжелее, выжимая слезы из моих глаз.
Я не так сильно заботилась о деньгах. Очевидно, я не хотела его терять, но лишиться своего наследства значило больше, чем отказаться от миллионов. Это означало, без тени сомнения, что я потерпела неудачу там, где преуспели все остальные.
