Зиновьев, хотя точно я не уверен, сказал примечательную фразу: «Хуже коммунистов могут быть только антикоммунисты». Естественно, имелись в виду антикоммунисты-радикалы. Лично моя антикоммунистическая позиция полностью совпадает с позицией Станислава Лема. Великий польский фантаст и философ ее в свое время высказал предельно четко. Он сказал: да, я антикоммунист, но это выражается исключительно в том, что я не разделяю идей коммунистов, но бороться против них в какой бы то ни было форме решительно не собираюсь.
)
Так вот, в начале XIX в. молодой рабочий класс не имел ни своих представителей в парламенте, способных отстаивать его интересы, ни права создавать какие бы то ни было союзы – зачатки профсоюзов более позднего времени. А жилось ему крайне тяжело: нищенская зарплата при безудержном росте цен, особенно на продукты, рост налогов, повышение «подорожных пошлин» с каждого едущего или идущего по большой дороге, продолжавшееся «огораживание», разгул «вербовщиков» и прочие «прелести» крепнущего капитализма.
Рабочие стали организовываться. Правда, первое время они пережили своего рода идеалистический период: как раньше мятежники-крестьяне свято верили в «доброго короля, от которого злые советники скрывают правду», так и рабочие теперь были убеждены, что смогут улучшить свое прямо-таки отчаянное положение посредством массовых петиций, в основном в парламент.
Терпение лопнуло в 1811 г., когда парламент в очередной раз отверг очередную петицию, которую подписали 75 000 ткачей.
Причем требования были самыми скромными – всего-то поднять минимальную заработную плату выше «уровня нищеты», причем не так уж и намного. Однако господа из парламента и на это не согласились. Тогда рабочие-ткачи решили от словесных просьб перейти к самым решительным действиям – разрушению машин. Предприятие это было исторически обречено – никому, нигде и никогда не удавалось такими мерами остановить технический прогресс (за исключением одного-единственного случая, о котором я расскажу чуть позже – причем осуществили это не рабочие, а как раз их антагонисты, крупные предприниматели.
Ну и полпотовцам в Камбодже-Кампучии удалось проделать то же самое, но хватило их ненадолго).
Началось все в графстве Ноттингемпшир, знаменитом не только тем, что именно там шериф долго и безуспешно гонялся (что известно только по легендам и балладам) за благородным разбойником Робином Гудом. Ноттингем был известен еще и тем, что именно там в 1799 г.
