Должно быть, покупателей не находилось, и Томпсон начал говорить уже другое (но от отрицательных характеристик своего живого товара и тут не удержался):
– Она умеет читать романы и доить коров; смеяться и плакать у нее выходит с той же легкостью, с какой вы беретесь за стакан с элем, чтобы промочить горло. Она умеет взбивать масло и бранить служанку; знает мурские мелодии[3] и может уложить складками свои оборки и чепцы; варить ром, джин или виски не умеет, но неплохо разбирается в их качестве, ибо прикладывается к ним не один год.
Посему предлагаю ее, со всеми несовершенствами, за сумму в пятьдесят шиллингов.
Покупателей не находилось с час – скорее всего антиреклама отпугнула. Наконец один объявился, с самыми серьезными намерениями – некий Генри Мирз – правда, предложил только двадцать шиллингов. Томпсон согласился, должно быть, видел, что торговля идет туго и есть все шансы поплестись назад с непроданным товаром, а дома его не ждет ничего веселого.
Согласился, только попросил впридачу ньюфаундленда, с которым пришел Мирз. Тот ничего не имел против, ударили по рукам и разошлись, каждый со своим новым приобретением.
(Как старый и заядлый собачник, я считаю, что в этой сделке выиграл как раз Томпсон – получил вместо скандальной, любившей приложиться к бутылочке бабы четвероногого друга, не способного ни устраивать скандалы, ни выпивать.
А как жилось Мирзу с новообретенной женушкой, неизвестно – может быть, и он хлебнул горького).
Торговля женами – бизнес, не имеющий аналогов в Европе, – продолжалась еще более полувека. Журнал «Круглый год» за декабрь 1884 г. упоминает целых двадцать таких случаев, с датами и именами. Разброс цен интересный: от двадцати пяти гиней (гинея в те времена – уже чисто счетная единица, равная 21 шиллингу) и полупинты пива впридачу до одного-единственного пенни и оплаченного покупателем обеда.
Разброс этот скорее всего объясняется качеством живого товара. В гинеях совершались самые респектабельные, что ли, сделки, в гинеях платили «джентльменам», например врачам с репутацией. Коли уж покупатель (явно не бедный) отвалил такую сумму, продаваемая жена, должно быть, была красоточка. И наоборот: судя по ничтожной сумме второй сделки, товар был явно не высшего качества.
