Разве что со старыми ведьмами не сталкивался – с молодыми, впрочем, тоже. Судите сами.
Начал он с того, что сжег несколько не особенно и больших складов, кажется, даже не военных, в забытых богом и властями городках Брагештадт и Улеоборг, где никаких укреплений не имелось отроду. Потом высадил десант у столь же захолустного городишки Гамле-Карлебю. Никаких укреплений не было и там, но кое-какие регулярные русские войска наличествовали – целых две роты Финляндского стрелкового батальона. Они вместе с примкнувшей к ним сотней вооруженных чем попало местных жителей встретили десант весьма неласково, быстро и качественно разметав его по кочкам.
Счет матча получился позорнейший для интервентов: у англичан – полсотни убитых и несколько десятков попавших в плен, у «комитета по встрече» – всего-то четверо раненых, и только.
Второго десанта Нейпир высаживать не стал, хотя солдат и морских пехотинцев у него имелось гораздо, неизмеримо больше, чем у защитников городка.
Однако придя в ярость, отдал приказ: «Грабить, жечь и разорять!» Правда, все разорения свелись к тому мизеру, что вояки Нейпира сожгли несколько складов в городках Кемь и Ловиз, а разграбить так ничего и не разграбили. Так что Нейпир крайне напоминает незадачливого героя одной из сказок Салтыкова-Щедрина, медведя на воеводстве: от него кровопролитиев ждали, а он чижика съел. Полная аналогия.
Решив, должно быть, больше не размениваться на мелочи и вспомнив о главной цели «великого похода», Нейпир приказал идти прямехонько в Кронштадт, чтобы сровнять его с землей, а потом двинуть на Петербург…
И наткнулся на обширное минное поле, не дававшее подойти к Кронштадту на дистанцию пушечного выстрела или полета конгревовой ракеты (поскольку практически в то же время английские корабли обстреливали прибрежные крымские города не только пушками, но и ракетами, надо полагать, ракеты и у Нейпира имелись).
Два передовых парохода, делавшие промеры глубины, на эти мины и напоролись.
Потонуть не потонули, но повреждения получили знатные. Мины были новейшей системы, изобретения русского немца инженера Якоби – соединены с берегом электрическими проводами, и наблюдатели их взрывали, пуская ток.
Стало окончательно ясно, что к Кронштадту не прорваться, не говоря уж о Петербурге. И Нейпир скрепя сердце велел поворачивать назад – без сомнения, дико матерясь, моряки всех стран на это мастера.
