– Павел Борисович, – вдруг с сомнением в голосе спросил Коган, – а вы уверены, что Дмитренко находился в землянке, когда туда угодила бомба?
– Разумеется, – пожал плечами майор. – Я хорошо помню часового на посту, когда пробегал мимо. А потом здесь начался сущий ад.
Начальник штаба ушел, а Коган продолжал стоять и осматриваться. Буторин вопросительно посмотрел на напарника. Потом на воронку, на развороченную землю, разбитую технику, обожженные деревья. И тут до него дошло то, что породило сомнения в голове бывшего следователя особого отдела НКВД.
Он увидел изуродованное тело часового у деревьев. Других тел здесь не было, здесь в начале бомбежки не было личного состава. Окраина лагеря, пустые землянки в дневное время. Тело, скорее всего, принадлежало именно тому солдату, который стоял на посту возле землянки с пленным диверсантом.
– Ты хочешь сказать, Боря, что солдата отбросило бы в другую сторону взрывом бомбы, которая угодила в землянку? – спросил он Когана.
– Я думаю, что от солдата мало что осталось бы, если бы он находился на посту в момент попадания бомбы, – возразил Коган и указал рукой влево.
– Скорее всего, часового убило и отбросило в сторону взрывом бомбы вон там, чуть левее. И то, что от Дмитренко ничего не осталось после попадания бомбы в землянку, еще не говорит о том, что он там во время бомбежки находился.
– Думаешь, успел сбежать во время налета?
– А черт его знает, – пожал Коган плечами. – На войне всякое бывает.
– Ладно, тогда пошли! – решительно сказал Буторин.
И они двинулись осматривать все вокруг места, где находили тела, фрагменты изуродованных тел, туда, где складывали раненых и убитых.
Все приходилось осматривать самым тщательным образом, сравнивать, восстанавливать в памяти мельчайшие детали. Они провозились не менее двух часов и бросили свои поиски лишь тогда, когда убитых начали укладывать в общую братскую могилу. Удивительно, но механики успели до налета починить машину оперативников. И еще более удивительно, что она не пострадала во время налета.
Правда, немного был помят капот упавшим обломком дерева и в нескольких местах осколками был пробит металл корпуса машины. Но она завелась сразу.
– Ну что, результат все тот же? – спросил Буторин Когана, садясь рядом с ним на переднее сиденье.
– Все тот же, – кивнул Борис. – Нет подтверждения, но нет и опровержения. Поэтому вопрос остается открытым. Приходится иметь это в виду, хотя я понимаю, что Дмитренко, скорее всего, погиб.
– Я тоже так думаю, – вздохнул Буторин.
