Это был их единственный и самый надежный шанс отбиться. И Буторин вскочил, пробежал несколько метров под свист пуль вокруг и упал возле убитого немецкого пулеметчика. Изготовленное к бою оружие мгновенно оказалось в руках Буторина, и он развернул его в сторону врага. Длинная очередь хлестнула по кустам, сбивая ветки, поднимая пыль, разметая мелкие камни. Немцы попадали на землю, стараясь укрыться от кинжального пулеметного огня, но на таком расстоянии Буторин не мог промахнуться. Скрыться врагу было некуда, а кустарник – плохая защита от пуль.
Довольный, Коган перекатился, бросая пустой «шмайсер» и вставляя в ППШ новый полный магазин. Он стал бить короткими очередями по немцам, которых видел. Еще и еще падали немецкие солдаты, пытавшиеся отбежать, укрыться. Те, кто лежал, вжимаясь в землю, уже не вставали, прошитые пулеметными и автоматными очередями. Когда пулеметная лента опустела, стрелять было больше не в кого. Затихла стрельба и на позиции разведчиков.
Немцы явно стали отходить от железной дороги. Точнее, те, кто остался в живых. Буторин ударами приклада разбил прицел миномета и, подхватив трофейный пулемет, стал карабкаться вместе с Коганом на насыпь. Через несколько минут они уже с автоматчиками укладывали трофейные пулеметы в мотоциклы и заводили моторы. К сожалению, с собой пришлось увозить одного убитого разведчика и трех раненых, но каждый понимал, что ситуация спасена и все могло бы закончиться гораздо хуже.
"
"Вернувшись в расположение штаба полка, сержант доложил о бое и потерях. Оказалось, что за время их отсутствия на этот участок леса немцы совершили авиационный налет. Еще дымились воронки от бомб, догорала техника, стонали раненые, среди которых суетились бойцы, помогая санинструкторам оказывать первую помощь. Буторин и Коган переглянулись. В горячке боя они слышали звуки моторов самолетов и далекие разрывы, но не думали, что немцы нанесли удар по штабу полка Кожевникова.
Буторин бросился к землянке, в которой под охраной находился пленный диверсант. Но на ее месте зияла большая воронка, дымились расщепленные обгорелые бревна. Метрах в десяти валялся изогнутый ствол армейского карабина часового.
Подошел и молча встал рядом с оперативниками начальник штаба полка.
– Тут уж мы ничего поделать не могли, – угрюмо сказал он, кивнув на то место, где недавно находилась землянка. – Жаль, ценный был пленный.
