Если бы рванул, ты бы от меня только пряжку от ремня нашел… Ну, у тебя какое мнение? Бывали тут недавно люди?
– Мне кажется, что здесь с месяц никого не было, – покачал головой Сосновский. – Трава не примята. Она успела отрасти с неполоманными стеблями. Четко выделенных тропинок нет, трава проросла даже там, где люди могли прятаться от непогоды или посторонних глаз, не заходя в саму мельницу. Там остатки сарая и еще старый навес. Тоже никаких признаков людей. Тем более окурков или следов испражнений.
– Ждать Бельца внутри нельзя, – осматриваясь, сказал я. – Могут прийти те, кто ловит его. Кто-то может знать о месте встречи или предполагать его. Здесь бой принимать глупо. Ни маневра, ни путей отхода. Протока узкая и простреливается. До реки и зарослей камыша далековато, и до леса вверх по склону не успеешь добежать, если приспичит.
– Мне кажется, я слышал минут двадцать назад звук автомобильного мотора, – сказал Михаил и указал рукой правее лесочка. – Судя по звуку, это не грузовик.
– Тем более, – согласился я. – А еще стоит учитывать возможность прорыва немцев на этом участке, и тогда нам придется уходить по реке, потому что к мосту нам будет не пробиться. Может, машина и спасет, но ее лучше тщательно замаскировать.
– Там, под сиденьем, есть топор. – Сосновский накинул ремень автомата на плечо и выглянул наружу. – Я быстро!
Ночь была тихая и безлунная. Ветер утих под вечер, и всю ночь на небе красовалась россыпь звезд. Даже далекая артиллерийская канонада поутихла.
Мы с Сосновским лежали, завернувшись в плащ-палатки, и по очереди смотрели на небо. Не спалось, думалось о многом, и прежде всего о страшной войне, которая нахлынула на нашу Родину, как бешеный накат бушующих волн. Так волны ломают и сносят все, что находится на берегу, и в первые минуты кажется, что не удержать, что нет спасения и нет защиты. Но потом понимаешь, что волны бьются только о берег, что прибрежные скалы хотя и окатывает брызгами, но они стоят, и не сдвинуть их никаким волнам.
Так и мне думалось, что за нашими спинами такая же вот скала – вся наша страна, а мы на берегу, потому что мы должны быть впереди.
Сейчас была моя очередь следить за мельницей, а Сосновского отдыхать. Но Михаилу тоже не спалось.
– Как ты думаешь, Максим, что там? – неожиданно спросил Михаил.
– Где? – не понял я. – На мельнице?"
"– Нет, там, на этих звездах? За этими звездами, в пространстве. А может, и на Луне, на Марсе.
